Когда Саша выразила желание поехать с нами, самым логичным решением было бы отказаться.
Однако есть одна проблема. Я не мог.
Особенно когда она согласилась доверить свою жизнь в мои руки, чтобы я мог делать с ней все, что мне заблагорассудится.
Это садизм? Возможно. Но даже я не могу понять, какова конечная цель, стоявшая за этим.
Я чувствую, как в Саше поднимается презрение, но в тот момент, когда она делает шаг вперед, вероятно, чтобы высказать Анне свое мнение, я спрашиваю:
— Мой отец внутри?
Темная тень падает на лицо Анны, и она, кажется, забывает о Саше и своих подозрениях.
— Конечно же, да. Хозяйка дома и Константин не хотели сообщать тебе об этом, вероятно, не желая, чтобы ты возвращался, но мистер Роман ... не очень хорошо себя чувствует. Он уже некоторое время тяжело болен, и ему стало только хуже после того, как он уехал в Россию на прошлой неделе.
Даже лучше.
Когда я делаю шаг в сторону дома, Анна берет мою руку между своими меньшими.
— Будь терпим ко всем внутри, мой мальчик.
Все изменилось, но некоторые вещи остались прежними.
— Тебе не нужно беспокоиться обо мне.
— Чепуха — она встает на цыпочки, чтобы дотронуться до моих волос и погладить меня по лицу. — Я собираюсь повидаться с остальными. Позаботься о нем, Виктор.
— Да, мэм.
Бросив последний неуверенный взгляд, она направляется туда, куда раньше ушли мои охранники. Анна — мать сирот. Всякий раз, когда ребенок терял своих родителей, она брала на себя ответственность воспитать их «правильно».
Я не сирота, но в этой женщине я нашел больше любви, чем в своих собственных родителях.
В тот момент, когда я захожу в свой так называемый дом, меня встречает напряженная, неприятная атмосфера гостиной."
"Стиль диванов, кресел и потолка в стиле барокко придает ему элегантную ауру, испачканную невидимыми брызгами крови.
Две пары глаз смотрят на меня с чистым презрением. Первое принадлежит женщине, которая меня родила.
Она ничуть не изменилась.
Ее золотистые волосы ниспадают на плечи в обычном высоком стиле с напылением. На ней одно из ее прямых красных платьев с золотым поясом и туфли на каблуках в тон, она сидит на троне, как королева.
Если бы Юлия Морозова была настоящей правительницей, меня бы приговорили к смертной казни в момент моего рождения.
Второй злобный взгляд, из-за которого кто-то может случайно погибнуть, принадлежит моему брату Константину, который младше меня на два года.
