Дядя Альберт плохо на это отреагирует. Иметь друзей, это то же самое, что подвергать опасности свою настоящую личность и, следовательно, всех их.
— У тебя есть что? — спрашивает он.
— Я здесь хорошо устроилась. Никто меня не подозревает — кроме Кирилла и Виктора. Анна, Юлия и Константин тоже меня не любят, но моему дяде не обязательно об этом знать.
— В таком месте никогда не будешь слишком осторожна.
— Я знаю, я знаю. Я действительно становлюсь ближе к Кириллу.
— Так и есть?
— Совершенно верно. Я должна быть хороша в том, что делаю, верно?
— Он Морозов, Саша.
На твоем месте я бы не был так уверен в близости с ним.
— Я знаю. В любом случае, как поживает бабушка?
— Ты меняешь тему.
— Ты можешь мне сказать? — спрашиваю я невинным тоном.
На другом конце провода раздается долгий вздох.
— Она стареет, но она не страдает или что-то в этом роде. На самом деле она более энергична, чем я.
Я улыбаюсь, когда меня охватывает облегчение.
— Приятно это знать.
— Звони мне время от времени.
— Я думала, это опасно?
— Это так, но я бы предпочел время от времени слышать, что ты все еще жива.
— Будет сделано. Могу я поговорить с Майком?
— Один момент — его голос звучит далеко от телефона. — Майк, это Саша.
В трубке раздается мальчишеский визг, а затем следуют его короткие вдохи.
— Саша, Саша, это действительно ты, Саша?
Мои плечи расслабляются, и я смягчаю свой голос.
— Привет, любовь моя. Я скучаю по тебе.
— Скучаю по тебе больше, чем до луны, а потом снова вверх, скучаю по тебе, скучаю по тебе, Саша.
— Не больше, чем я. Я хочу съесть тебя.
— Что ты имеешь в виду? Я не конфетка! — он смеется, и я тоже смеюсь. — Когда ты возвращаешься?
— Мне очень жаль, но я не могу прямо сейчас, Мишка. Я нахожусь в далеком месте и какое-то время не смогу вернуться домой.
— Так далеко, как до Луны?
— Нет, но сейчас трудно вернуться.
— Но однажды ты это сделаешь, верно? — в его тонком голосе слышится дрожь, и мне хочется пнуть себя за то, что я это сказал.
— Конечно! Я делаю это, чтобы обезопасить тебя, но однажды я вернусь и никогда не уйду, хорошо?
— Хорошо — говорит он без особой энергии.
— А вот и папа.
Я поднимаю глаза, борясь со слезами, и мои глаза встречаются с ледяными.
Кирилл стоит на верхней площадке лестницы, прислонившись к перилам и держа руку в кармане.
Черт.
Бля.
Пожалуйста, только не говори мне, что он слышал все это?
Нет, я убедилась, что там никого не было, когда я начала разговаривать с дядей, так что он не мог...
