этот дьявол недоволен всем, что он сделал, и теперь он забирает у меня моего сына?
— Это не так — говорю я мягким тоном. — Мистера Константина пытали и бросили перед клубом, поэтому мы…
— Мама... — хрипит он, его голос срывается.
— Да, дорогой? Мама сейчас здесь. Все будет хорошо — ее тон меняется на материнский нежный. Таким тоном я никогда не слышала, чтобы она обращалась ни к Кириллу, ни к Карине.
Она перестает толкать и бить нас, просто чтобы мы могли отвезти его в клинику. Как только приходит доктор, она выгоняет нас вон.
И все же я остаюсь снаружи.
— Какого хрена ты творишь, Липовский? —спрашивает Виктор, когда я не следую за ним."
"— Я останусь здесь на случай, если доктору что-нибудь понадобится.
— Кто ты, черт возьми, такой? Мать Тереза? — он подходит ближе. — Мы оказали ему помощь. С ним все будет в порядке. Кроме этого, мы не общаемся ни с ним, ни с его матерью.
— Она тоже мать Кирилла.
— Она похожа на его мать, как ты думаешь?
— Ну что ж…
— Убирайся отсюда на хрен.
— Но…
— Я сказал, вон. Иди и жди босса перед его комнатой для ночного дежурства.
Я хочу врезать Виктору прямо в его стоическое лицо, но что-то подсказывает мне, что это не пройдет так хорошо.
Неохотно я велю одной из служанок сообщить мне о состоянии Константина, затем поднимаюсь по лестнице, чтобы дождаться его величества тирана Кирилла. Может быть, мне стоит притвориться больной, чтобы не оказаться запертой с ним в одной комнате. Я подумываю о том, чтобы попросить Максима о помощи, но не хочу, чтобы он что-то заподозрил.
— Саша! — зовет меня знакомый голос, как только я поднимаюсь по лестнице.
Карина хватает меня за запястье, тащит в свою комнату и закрывает дверь. Как обычно, она наполнена свечами, но она, по крайней мере, отдернула шторы.
— Что случилось? — спрашивает она встревоженным голосом. — я слышала, как горничные говорили о докторе и медицинском обслуживании. Кирилл в порядке? Это его кровь на твоей одежде?
— Он в порядке, как дьявол — я сжимаю губы, забывая, что на самом деле разговариваю с его сестрой.
— О, слава Богу — она делает вдох.
— Это Константин. Это он пострадал.
Ее плечи опускаются, но она ничего не говорит.
— Разве ты не хочешь посмотреть, как у него дела? — спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
— Юлия, вероятно, на его стороне, верно?
— Да.
— Тогда все в порядке. Я просто узнаю об этом от горничных.
— Он твой брат, Карина. Ты не должна слышать об этом от горничных.
