После нескольких толчков удовольствие начинает воевать с болью, и мои стоны эхом разносятся в воздухе. Кирилл обнимает меня за шею, чтобы заставить посмотреть в зеркало.
Я поражена открывшимся передо мной зрелищем. Он выглядит больше, чем жизнь позади меня, и ничем не отличается от зверя, который пожирает меня живьем. Моя кожа потная, раскрасневшаяся и подстроенная под его ритм.
С его рукой на моем горле и связанными запястьями я полностью в его власти."
"— Посмотри, кому ты принадлежишь, Солнышко. Посмотри, как твое тело подчиняется мне, как будто оно создано для меня.
Ты моя, и ты всегда будешь моей, черт возьми. Ты никогда не будешь принадлежать никому другому, кроме меня.
Темное чувство собственничества в его словах должно напугать меня, и в какой-то степени, это так и есть, но я не могу мыслить здраво, когда он избивает меня до полусмерти.
Его ритм такой же интенсивный, как и он сам. Он трахает со своим обычным контролем, но иногда он идет так быстро и так сильно, что даже он не может это контролировать.
Его очки запотевают от пота и напряжения, и он отбрасывает их в сторону, а затем увеличивает интенсивность.
Мои груди подпрыгивают и болят от возбуждения, а бедра несколько раз ударяются о мраморную стойку. Укол боли усиливает дикое удовольствие, нарастающее в моей сердцевине.
Внезапно он крепче сжимает мое горло и перекрывает мне доступ кислорода.
Я не могу дышать.
Я не могу...
Как раз тогда, когда я думаю, что вот-вот умру, я кончаю.
А потом воздух и экстаз пронзают меня одновременно.
Я начинаю падать, но Кирилл толкает меня к стойке. Удар холода ударяет по моей разгоряченной коже, и мои твердые соски царапают мрамор.
Но эти вспышки дискомфорта забываются, когда он хватает меня сзади за шею и трахает меня до оргазма. Он проникает глубже, вытаскивает, затем снова и снова входит внутрь.
Затем он врезается в меня со смертоносностью животного. Он и есть животное.
Монстр, который не может насытиться.
Даже когда я начинаю плакать от того, насколько это становится интенсивным.
Даже когда я думаю, что на самом деле упаду в обморок.
Кирилл не останавливается и не замедляет шаг, и уж точно не финиширует. Он трахает меня снова и снова, пока удовольствие не начинает смешиваться с болью. Пока я не буду уверена, хочу ли я, чтобы он когда-нибудь остановился.
То, как он берет то, что хочет, и использует меня для собственного удовольствия, делает мои бедра грязными и липкими от возбуждения.
