"
"Так тепло, что я зарываюсь лицом в подушку и тихо стону в ответ на приветственные объятия. В одно мгновение мне кажется, что я вернулась к более счастливым временам в своей жизни. Времена, когда мама обнимала меня перед сном, папа целовал меня в лоб, а Антон дразнил меня за то, что я ребенок. Времена, которые я принимала как должное, не обращая внимания на мрачную реальность, уготованную мне судьбой.
Поэтому я глубже зарываюсь в теплоту подушки, глубоко вдыхаю и запоминаю в памяти каждую деталь.
Затем я останавливаюсь, когда замечаю что-то твердое у своей головы.
На самом деле, твердая поверхность приклеена ко всему моему телу. Подушка не должна быть на ощупь стальной. Я медленно открываю глаза. В тот момент, когда я понимаю ситуацию, с моих губ срывается бессловесный вздох.
Оказывается, подушка - это все-таки не подушка, и я, по сути, заключена в кокон в объятиях Кирилла. Я поднимаю подбородок, чтобы мельком увидеть его спящее лицо. Жесткие линии его подбородка затенены ранним утренним светом, проникающим через окно.
Снаружи все еще бушует гроза, но уже не темно, или, может быть, не так темно, как можно было бы ожидать.
У него довольно густые ресницы, как и брови. У меня есть непреодолимое желание прикоснуться к ним, просто чтобы посмотреть, как они себя ощущают.
Когда я поднимаю руку, он крепче сжимает мою талию. Это та же самая рука, которую он накинул на меня прошлой ночью, и он не изменил своего положения, ни на дюйм. Это я повернулась в его сторону и практически обняла его в ответ.
Моя рука останавливается возле его лица.
Что я делаю?
Кирилл - мой капитан и покровитель. Он спас мне жизнь, потому что, как он сказал, он не из тех, кто бросит кого-то из своих людей. И не только это, но он также согласился сохранить мою личность в секрете и не стал выяснять истинную причину, по которой я приняла другой пол.
Испытываю ли я трепет перед ним из-за благодарности? Я даже не могу отвести взгляд от его лица или попытаться отстраниться от него.
Нет. На самом деле это не благодарность, а скорее версия того чувства неловкости, которое я испытываю всякий раз, когда он рядом.
Только теперь это сопровождается опасным импульсом. Может быть, было бы неплохо остаться в этом положении еще немного.
Не прикасаясь к нему, моя рука парит в воздухе, когда я провожу пальцами по его бровям, прямой линии носа, контуру скул и темной тени, образующейся на его твердом подбородке. Мой указательный палец останавливается, когда я дотягиваюсь до его рта.
