Какое-то мгновение он остается таким, ничего не говоря, и я сопротивляюсь желанию спросить, но я поняла, что Кирилл не из тех, кого можно к чему-то подталкивать.
— Мы возвращаемся, — наконец объявляет он.
— Ты связался с остальными?
— Да, только с Виктором. Он на базе и приедет за нами сегодня вечером.
— Слава богу, с ним все в порядке. Как насчет Максима? Юрий? Остальные?
— Понятия не имею. Мне пришлось прервать разговор, потому что Николай нашел меня.
— О, хорошо.
Но что-то здесь не так. Раньше я не обращала на это особого внимания, но выражение лица Кирилла стало жестче с тех пор, как он вернулся с рынка с Николаем.
— Нам нужно уходить прямо сейчас, — продолжает он.
— Я думала, это было сегодня вечером?
— Встреча состоится сегодня вечером, но нам нужно немедленно покинуть дом этой пары. У меня было неприятное ощущение, что за мной наблюдают сегодня на рынке, и Виктор подтвердил, что наша позиция, возможно, была скомпрометирована.
— Хорошо, мы просто попрощаемся и уйдем.
Он качает головой.
— У нас нет на это времени. Если мы еще немного задержимся рядом с ними, то подвергнем их жизни опасности.
— Мы не можем просто уйти, ничего не сказав.
— Мы так и сделаем. Это приказ.
Мои мышцы напрягаются, но, как апатичный монстр, которым он и является, Кирилл просто поворачивается и делает несколько шагов, а затем начинает копаться в снегу.
Я наблюдаю издалека, и моя кровь кипит не только от такого поворота событий, но и от него. Как он мог представить себе, что уйдет, даже не попрощавшись с людьми, которые приютили нас и ничего не попросили взамен?
Вскоре после этого он забирает наше оружие и боевое снаряжение, которые упаковал в водонепроницаемый рюкзак.
Он бросает мои рядом со мной, и я подбираю их.
— Одевайся.
Мои пальцы сжимают ткань, и я хочу ударить его по лицу, но не могу. Во-первых, Кирилл совершенно не ценит эмоциональные всплески, так что это может иметь неприятные последствия.
Во-вторых, он исчез за деревом.
Мои движения дерганые и безумные, когда я снимаю пальто и начинаю одеваться в удивительно сухую одежду.
Кирилл всегда думает наперед, никогда не колеблется и не сворачивает со своего первоначального пути.
Обматывая бинтами грудь, я киплю от злости и в то же время чуть не замерзаю до смерти, а это не самое веселое сочетание. С каждым обертыванием я чувствую, что снова запираюсь внутри. Прошло всего несколько дней, но я легко привыкла быть женщиной и чувствовать себя таковой.
