– Как вам кажется, он тяжело переживал ваш отказ продолжать отношения?
– Юрий всегда пользовался потрясающим успехом у женщин. Он привык, что все от него без ума. Мой отказ ударил по его самолюбию.
– Когда вы были женаты, он ревновал вас к кому-нибудь?
– Ко всем подряд.
– Вы давали ему поводы?
– Нет. Я ему не изменяла. Он мне – да.
– Как он выражал свою ревность?
– Очень красноречиво.
– То есть?
– Бранился, устраивал сцены.
– Он не пытался вас ударить, не грозил убить?
– Вы клоните к тому, что Бубенцов пытался застрелить меня из ревности? Простите, но, мне кажется, вы ошибаетесь.
Дон Жуан и Отелло с глушителем в одном лице – это слишком литературно.
– Елена Николаевна, давайте пока оставим литературные аналогии. Вы не ответили на мой вопрос.
– Хорошо. Я отвечу. Ударить он меня пытался пару раз. Один раз ударил-таки, после чего я ушла. Но убить не грозил никогда.
– Значит, инициатором развода были вы?
– В общем, да. Но Юрий сделал все возможное, чтобы у меня такая инициатива возникла.
– Он пытался вас вернуть?
– Нет.
У него был роман с какой-то манекенщицей.
– Но при этом он устраивал вам сцены ревности? А говорили, что мирно расстались.
– Как ни странно, да. Он не считал, что, ударив, обидел меня. Для него это было в порядке вещей. А я считала, что обижаться надо только на себя – ведь могла уйти и раньше. Мы расстались мирно в том смысле, что, перестав быть мужем и женой, не сделались врагами."
"Кротов слушал все это молча и думал о том, что сам бы он не смог задать Лене вопросы, которые задавал Сичкин.
Между тем они, конечно, были необходимы. В то, что Бубенцов пытался застрелить Лену из ревности, он не верил ни секунды. Но версия, стремительно обрастая подробностями, становилась все весомей. Легко можно было предположить, что на квартире у Лены побывал именно Бубенцов, прихватил ключи, телефонную книжку и фотографию, которую нашли в кармане его куртки. Потом зашел еще раз и оставил страшную картинку. Были еще кассеты. Однако из разговора с практиканткой можно лишь сделать вывод о простой медицинской халатности, а доктор Курочкин своих слов уже не подтвердит.
Личность Зои Генриховны, конечно, будет идентифицирована, но к данному делу привязать это невозможно. Остается только некто третий, вошедший в квартиру вслед за Бубенцовым и выстреливший ему в затылок. Кто бы он ни был, Кротову хотелось сказать ему большое спасибо – не только за то, что спас Лене жизнь, но и за то, что фактом своего существования опровергал тупиковую версию.
