– Что с вами делать, пойдемте в ординаторскую. Оттуда можно позвонить в Москву по коду.
Вообще это было категорически запрещено, но Валя решила: сейчас там никого нет, а человеку надо, в конце концов, домой позвонить…
– Жора, это я!..
Валя села в сторонке, чтобы не мешать. Выходить в коридор она не хотела – если кто-то зайдет и увидит больную в ординаторской, будет скандал. А так она возьмет все на себя. Влетит, конечно, ну и ладно.
– Жора, забирай меня отсюда как можно скорей. Приезжай и забирай под расписку.
Они не могут не отпустить. Возьми с собой Сергея. Что? Были вместе? И что он сказал? – Лида немного повысила голос: – Не может быть! – Потом заговорила совсем тихо, даже прикрыла ладонью трубку, но Валя слышала каждое слово: – Мне здесь страшно. У меня не было никакого выкидыша. Они мне поставили капельницу, и начались роды. Ребеночек живой был, я видела. Они его унесли. Нет, девочка. Нет, я не видела. Эта женщина сказала, которая принимала…
Дверь распахнулась, и на пороге возникла Зотова:
– Что здесь происходит?
– Простите, Амалия Петровна, больной надо было позвонить, она же из Москвы… – Валя вскочила и даже вытянулась по стойке «смирно».
– Немедленно положите трубку! – скомандовала Зотова, ни на кого не глядя.
– Все, Жора, я больше не могу разговаривать. – Валя заметила, что при появлении Зотовой Лида вдруг побледнела.
– Больше никогда так не делайте, – сказала Амалия Петровна вполне спокойно, – больным запрещается пользоваться служебным телефоном. Идите работайте.
И не забудьте, о чем я вас просила.
– Это она вам сказала поставить мне капельницу? – спросила Лида, когда они вернулись в палату.
Валя кивнула.
– Очень вас прошу, не надо. Я боюсь. Я не верю ей. Она сказала, что там?
– Нет. Но я и не спрашивала. Она все-таки заведующая отделением, я должна выполнять ее распоряжения.
В палате горел яркий свет, и Валя, взглянув на банку, прикрепленную к штативу, заметила легкий белый осадок на дне. Секунду подумав, она сказала:
– Давайте сделаем так.
Я сейчас поменяю банки, поставлю вам капельницу с физраствором, совершенно безвредную. А эту спрячу куда-нибудь или, если хотите, попрошу в институте, в лаборатории, проверить, что там.
– Пусть лучше проверят на Петровке. У мужа школьный товарищ – подполковник милиции. Он отдаст в их лабораторию.
«Это уж слишком, – подумала Валя, – хотя, может, так оно и лучше. Если в институте там какую-нибудь пакость найдут, они ведь все равно в милицию обратятся.
