Именно в таком квартале остановился «Форд» Стивена. Света всю дорогу поглядывала в карту Нью-Йорка, которую разложила на соседнем сиденье, и сейчас поняла, что находится в центре Бруклина, неподалеку от знаменитого Бруклинского моста.
Джип, в котором сидели «братки», только слегка притормозил у большого трехэтажного дома Стивена и медленно поехал дальше. Из-за поворота выскользнул бледно-голубой «Вольво» мистера Бредли и тут же, на углу, остановился.
Света рассчитала, что в ближайшие час-полтора Полянская никуда из дома не выйдет.
Ей же надо принять душ, отдохнуть немного. Остановив первого попавшегося прохожего, она спросила:
– Где здесь ближайшая гостиница?
Прохожий, толстяк лет пятидесяти, нес на руках одетого в курточку, шапочку и сапожки белого карликового пуделя. И пудель, и хозяин оказались весьма словоохотливыми. Пес приветливо затявкал, а дядечка еще более приветливо заговорил:
– К сожалению, мэм, приличной гостиницы поблизости нет, но в доме через дорогу сдают студию.
Там просторно, чисто, хозяева – мои друзья, очень приятные люди. Такой красивой леди, как вы, там будет хорошо. А главное, не слишком дорого.
Через минуту толстяк уже звонил в дверь трехэтажного чистенького, как будто пряничного домика, на котором красовалась кокетливо разукрашенная табличка: «Сдается студия».
На звонок вышла женщина чудовищной толщины в шортах и в майке. Ее необъятные телеса мягко заколыхались на холодном ноябрьском ветру.
– Привет, Сюзи! Как поживаешь? Выглядишь великолепно! Эта молодая леди хочет снять студию.
– О! Я страшно рада! Спасибо тебе, Боб. Проходите, мэм. Вы актриса или фотомодель? Как вас зовут? Как вы поживаете? На какое время хотите снять студию?
Голос у Сюзи был тоненький, детский, и это смешно контрастировало с ее внушительной комплекцией.
Студия оказалась небольшой однокомнатной квартиркой с отдельным входом. Свету здесь все устраивало, особенно то, что из окон маленькой кухни отлично просматривался дом Стивена.
* * *В 1989 году по заданию одной крупной газеты Лена брала интервью у американского советолога, профессора Колумбийского университета. Россию он посетил впервые за свои семьдесят лет, из которых пятьдесят занимался именно ею.
Предчувствуя, что советология очень скоро станет мертвой наукой, профессор решил блеснуть напоследок. Он попросил Лену перевести несколько глав его книги.
Книга называлась «Апокалипсис по-русски».
