В кадре появился толстый хмурый человек средних лет.
– Скажите, сержант, – обратилась к нему девушка, тыча микрофон в лицо, – есть какие-нибудь предварительные версии?
– Без комментариев! – рявкнул сержант, отстраняя микрофон.
– Ну что ж, – весело продолжала корреспондентка, – попробуем обратиться к кому-нибудь еще.
Камера прошлась по лицам полицейских, в кадре появился обаятельный молодой человек.
– О, вы хотите что-то сообщить нашим телезрителям? – обрадовалась корреспондентка.
– Детектив Снейк, – представился молодой человек.
– Мы полагаем, что случившееся – террористический акт, связанный с национальными проблемами.
– Вы не допускаете возможности, что случившееся связано с разделом сфер влияния крупных преступных группировок?
– Я уже ответил на ваш вопрос! – В голосе обаятельного детектива прозвучало раздражение.
– Секунду, сэр, – корреспондентка не унималась, – а как насчет пожара, случившегося здесь же несколькими часами раньше? Там ведь тоже было два трупа. Один убит выстрелом в сердце, у другого разбита голова.
Имеет ли это отношение к тому, что вы называете «террористическим актом»?
– Откуда у вас сведения про трупы? – На лице детектива было написано неподдельное удивление.
– Работа такая, – хохотнув, объяснила девушка, – так вы можете ответить на мой вопрос?
– Я все сказал, – Снейк стал так же мрачен, как его коллега-сержант, – расследование только началось. Вы мешаете нам работать. Извините.
– Ну что ж, – девушка подмигнула в камеру, – наша доблестная полиция и городские власти утверждают, что никакой организованной преступности на Брайтон-Бич нет.
Постараемся поверить им на слово.
Хозяин кабинета спросил, можно ли выключать телевизор.
– Да, – кивнула Лена, – большое вам спасибо. Мы узнали много интересного.
Они вернулись в зал, где все еще играл оркестр и певица, закрыв глаза, пела песню «Имеджен».
Стивен, клевавший носом над чашкой кофе, встрепенулся.
– Я уже заплатил, – сообщил он.
– Но ведь я вас пригласила! – возмутилась Света.
– Простите, леди. Возможно, вы сочтете меня «мужской шовинистической свиньей», как говорят теперешние феминистки, но я – человек старой закалки. Я не привык, чтобы дамы платили за меня в ресторане.
По дороге домой, в машине, Света спросила по-русски:
– А хибару-то зачем подожгли?
– Это не мы, честное слово. Мы выбежали на пляж, оттуда увидели дым. Мы даже не знали, что именно горит.
– Того, который в сердце, конечно, ты застрелила.
