– Ну а если бы они все-таки сделали мне искусственные роды? Если бы они убили моего ребенка? А мне, между прочим, тридцать пять лет. И больше детей у меня нет. Только этот, еще не родившийся.
– К сожалению, и тогда ничего нельзя было бы сделать. Доказать умысел в медицинской ошибке сложно, а практически невозможно. Было бы долгое, унизительное для вас разбирательство, которое в лучшем случае закончилось бы административным взысканием, а скорее всего – ничем.
– Отлично! – усмехнулась Лена. – А что вообще возможно в моей ситуации? Мне страшно ночевать дома, страшно ходить на работу.
Что мне делать?
Кротов несколько секунд молча смотрел в темно-серые немигающие глаза своей собеседницы. Перед ним была женщина, которая нравилась ему, как никто никогда прежде. Возможно, ей угрожала реальная опасность. Но ухватить суть этой опасности, поймать хоть одну ниточку, которая могла бы привести к сколько-нибудь понятному объяснению всей истории, он пока не мог.
Кротов был опытным следователем, опасность чувствовал хребтом, но никогда, как бы ни были сильны ощущения, не выстраивал плана практических действий, основываясь только на них.
Они уже давно все доели. Девушка в униформе убрала со стола. Лена встала.
– Спасибо большое, Сергей Сергеевич. Простите, я отняла у вас время.
– Что вы, Елена Николаевна! Это вы меня простите.
– За что?
– Хотя бы за то, что я не могу придумать сразу, как вам помочь. Но давайте пока договоримся… У вас есть мой домашний телефон?
– Да, Гоша дал мне все ваши телефоны.
– Если не возражаете, я запишу и ваши, служебный и домашний. Мы будем с вами поддерживать связь. Если произойдет еще что-то, не дай Бог, вы мне сразу звоните. Я, в свою очередь, попытаюсь навести кое-какие справки, побеседовать со специалистами и буду держать вас в курсе дела.
Они вышли на Тверскую. Было совсем темно. К ночи похолодало, замерзшая грязь похрустывала под ногами. Лена поскользнулась, и Кротов взял ее за руку. Сквозь тонкую кожаную перчатку он чувствовал ее хрупкие пальцы, и ему захотелось поцеловать на них каждый ноготок.
Но он опять одернул себя и сказал:
– Елена Николаевна, я на машине. Куда вас отвезти?
– Спасибо. Если не трудно, на Шмитовский. Знаете, за Пресней.
– Вы там живете?
– Нет. Там живет моя тетушка. Я решила пока ночевать у нее.
Они сели в машину. Кротов подумал, что до Шмитовского проезда всего пятнадцать – двадцать минут езды. Потом она попрощается и исчезнет. Возможно, исчезнет навсегда из его жизни.
