Быстро, я сказал!
Глаза Коляна испуганно перебегали с Водилы на Ржавого:
– Зачем вы ее замочили? Что теперь делать?
– Делай что говорю, придурок. Неси простыню!
– А где? – Колян никак не мог опомниться.
Водила вбежал в комнату, вытянул простыню из незастланной постели Зои Генриховны, аккуратно расправил сверху одеяло.
– Носилки давай. Подняли. Положили, – командовал Ржавый.
– Что? Куда? – бормотал Колян, помогая укладывать тело на носилки.
Сорвав с крючка кухонное полотенце, Ржавый быстрым движением вытер кровь с лица покойницы, затем стер несколько небольших кровавых пятен с линолеума.
Полотенце он подпихнул под простыню, которой до подбородка было закрыто тело.
Окинув кухню придирчивым взглядом, Ржавый спокойно сказал:
– Все, братва. Быстро линяем.
Они вышли, легко подхватив носилки, захлопнули двери и стали спокойно ждать грузовой лифт. Если теперь кто-нибудь их увидит – они бригада «скорой», приехали по вызову, женщине плохо стало, забирают ее в больницу, очень спешат. Кому в голову придет усомниться?
* * *Лена гуляла с Пиней уже почти час.
Пес разыгрался, никак не хотел идти домой. Наконец он дал пристегнуть поводок. Лена решила сначала зайти в гастроном, который находился через дорогу, купить какой-нибудь еды, потом вернуться, позавтракать, покормить Пиню.
Она стояла в небольшой очереди к кассе и смотрела сквозь стекло на Шмитовский проезд. Здесь еще ходили трамваи, которых в Москве уже почти не осталось. Трамвай лениво прозвенел, постоял на остановке, тронулся.
Сразу за ним Лена увидела «скорую».
– Девушка, говорите, – услышала она, как сквозь вату, голос кассирши, – пришли в магазин с собакой, да еще очередь задерживаете!
Пока Лена шла к подъезду с пакетом еды, пока поднималась на лифте, открывала дверь, она повторяла себе: «Прекрати, успокойся. Так можно сойти с ума. Мало ли „скорых“ в Москве?»
Зои Генриховны дома не было. Пиня повел себя очень странно: залаял, заскулил, забегал по квартире, то и дело останавливаясь на кухне, возбужденно обнюхивая пол и протяжно воя.
Он поднимал длинную морду вверх, закрывал глаза, издавал утробные собачьи трели.
Лена решила, что пес так взвинчен после долгого общения с пуделихой Кларой. Она зажарила яичницу для себя и для него, бросила в его миску вдобавок к яичнице несколько кусков колбасы, потом опустила пакетик чая «Липтон» в кружку с кипятком и позвонила на работу, секретарше Кате.
– Значит, так, – затараторила Катя, – твои билеты уже у меня.
