Кровавая кулиса

Каждая вещь должна знать свое место, так говорила ее мать, и Марианночка заучила этот урок на всю жизнь.

– И все же посмотрите внимательнее. Быть может, чего-то не хватает, – настаивал Урядов. – Возможно, какой-то предмет переставлен на другое место.

Антонина Егоровна осматривала комнату минут десять, после чего неуверенно произнесла:

– Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, вот здесь, рядом со шкатулкой, раньше всегда лежала трость.

– Какая трость? – Урядов подошел ближе к горке.

– Обыкновенная трость, для ходьбы, – ответила Антонина Егоровна.

 – Знаете, такая модная вещица, сделанная на заказ.

– У Марианны были проблемы с ногами? – уточнил Урядов.

– Нет, не у нее, у ее мужа. Вы ведь знаете, что у Марианны был муж?

– Да, нам об этом известно, – подтвердил Урядов. – Так трость лежала в те времена, когда Полянская жила с мужем?

– Не только тогда, но и после развода. Это был подарок Марианны мужу, и когда она его выгнала, то забрала у него все до единого подарка. А трость хранила на видном месте, чтобы не забывать о том, как лживы бывают мужчины.

 – Антонина Егоровна снова всплакнула. – Это не мои слова, так говорила Марианночка.

– Скажите, в тот день трость тоже лежала на месте? – Урядов вернулся к разговору о трости.

– Не знаю. – Антонина Егоровна сокрушенно покачала головой. – Не обратила внимания. Возможно, Марианна решила вычеркнуть из своей жизни прошлое, так как собиралась начать новую жизнь. Как-то она говорила об этом.

– Что именно говорила?

– Я ведь ее ругала за то, что она мужа выгнала, – призналась Антонина Егоровна.

 – И за то, что вещи его хранит как напоминание о дурных днях, а не о добрых. Я и в тот день ее ругала за то, что Лизавету привечает и квартиру на нее переписала. Я ведь чувствовала за нее ответственность, так как много лет была дружна с ее матерью. И зачем я только ее ругала!

– Вы желали ей добра, – подбодрил старушку Урядов и вернулся к интересующей его теме: – Так что она говорила про трость?

– Ах да, трость! – Антонина Егоровна достала из кармана носовой платок, промокнула глаза и продолжила: – Как-то я в очередной раз журила ее за то, что она не умеет прощать.

Я говорила, что счастливому человеку не следует держать перед глазами предметы, которые напоминают о плохом. Я имела в виду трость, и она это поняла. Она засмеялась и сказала: если бы вы знали, насколько дорога была ему эта вещица, то не удивлялись бы моей прихоти. Еще она сказала, что выбросит трость только тогда, когда найдет истинное счастье.