Кровавая плаха

Не век дяде небо коптить!

И опять воровство стало регулярным. И вновь летел на лихаче юнец в публичный дом, к дешевым развлечениям. Не умел понять, что такая дорога в жизни всегда ведет к пропасти.

Прозрел однажды Матвей Иванович, понял: тот, кого он считал за родного сына, оказался законченным подлецом. Выгнал шалопая из дома, заново переписал завещание. Теперь после его смерти весь капитал переходил сиротским приютам.

Дурной образ жизни требовал расходов. Работать Полуляхов не собирался, хотя с его способностями мог сделать отличную карьеру.

Попытался в карты играть — шулера ободрали его как липку. Пустился на кражи, да был неопытен — сразу же и попался.

В тюрьме завязал Полуляхов множество полезных для преступной жизни знакомств, набрался знаний воровского дела. Едва оказался вновь на свободе, как стал тюремные уроки в деле применять.

Теперь его жизнь делилась на два порядка. Для начала он планировал и осуществлял кражу. Уворованное нес в публичный дом, несколько дней проводил в чаду кутежей.

В это время Полуляхов заводил себе новую девицу и становился ее «котом» (выражение той эпохи). Он умел влюблять в себя! Девица теперь отдавала все, что у нее было, — лишь бы удержать приятеля. Она воровала и попрошайничала для него. Когда дама сердца надоедала, он начинал все сначала — воровал и менял любовницу.

Кстати, Полуляхов считал женщин существами низшего порядка, недостойными уважения. Своему новому другу Ивану Казееву (с ним он познакомился в тюрьме) признавался (привожу его подлинные слова):

— Презираю женщин за ихнюю слабость! Просто погано.

Все, что хочешь, сделают — только поцелуй. Чисто животные… Я их даже за людей не считаю!

И еще говорил о себе:

— У меня, Вань, такое качество характера, что я никогда не пью и терпеть не могу сквернословия. Вон, видишь, в углу мужик в тулупе пиво хлещет. Он сейчас выразился, так мне его зарезать страсть как захотелось, руки аж чешутся!

Но впервые убил Полуляхов совсем по другой причине.

Однажды у Полуляхова заболели зубы.

На Верхне-Красносельской улице, что за Николаевским вокзалом в Москве, видит вывеску: «Зубоврачебный кабинет Беккера. Удаление, пломбирование, протезирование».

Вошел Полуляхов в приемную. Кругом картины, зеркала, вазы с цветами — красота и изящество. Во всем чувствуется довольство и солидность.

Заметим, что сам Полуляхов одевался с большим шиком, носил модные костюмы, узконосые лакированные штиблеты, массивный золотой перстень с крупным бриллиантом.