Кровавая плаха

Судья проснулся, испуганно спросил:

Полуляхов ударил «на голос». Что-то хрястнуло, словно полено разрубил. Затем отправился на кухню. В не-. зашторенное окно ярко светила луна. На кровати темнела голова Анюты — 30-летней кухарки, кормившей своим заработком стариков родителей. Анюта тихо похрапывала. Что снилось ей в последние мгновения жизни? Полуляхова обуяла жалость: «Её-то за что?» Но стукнул топором — по подушке расползлось большое черное пятно, липким брызнуло на руки Полуляхова.

После этого он сбросил с себя окровавленный армяк, вытер о него руки, поставил топор в угол.

Чиркнул серником, зажег свечу и вошел в спальню госпожи Арцимович. Та сразу же проснулась:

— Кто вы? Что вам нужно?

— Извините, сударыня, что мы вас тревожим. Мы пришли воспользоваться вашим имуществом.

Арцимович, кутаясь в одеяло, села на кровати. Спросила спокойно, с чувством собственного достоинства:

— Да знаете ли вы, любезные, к кому вы в дом пришли? Мой муж — судья.

— Для нас все равны. Нам ваша жизнь не нужна, деньги нужны.

Пожалуйста, откройте сейф. Ваш муж связан, он жив и здоров.

Арцимович аж фыркнула:

— Сейф открыть? Денег там нет ни копейки. Муж купил сейф для того, чтобы закрывать в него судебные дела, которые он часто берет домой для работы. Господи, да вот, смотрите…

Она, накинув халат, открыла сейф, и непрошенные гости, к своему ужасу, увидали лишь пустое металлическое нутро. Лица у бандюг стали такими несчастными, что Арцимович всплеснула руками:

— Бедняги! Ради чего вы свободой рискуете? В нашем t доме рубля Лишнего не бывает.

Живем лишь на жалованье мужа, да мой сын от первого брака немного помогает.

— А наследство? А брат-сенатор?

Женщина расхохоталась:

— Опять эта сплетня! Да у мужа и братьев нет.

В этот момент проснулся — на свою беду — прелестный белокурый мальчуган, чья кроватка стояла возле окошка. Он сначала испугался, но мать его успокоила. Тогда он попросил:

— Мамочка, хочу яблоко…

Иван взял яблоко из вазы и протянул ребенку.

Госпожа Арцимович сжалилась над ворами:

— В шкафу под платьем лежит триста казенных рублей, да у меня в кошельке рублей десять.

Возьмите их, пожалуйста. Вы так, наверное, нуждаетесь. И вот еще два золотых кольца и серьги. Но с ними лучше не связываться, они гроши стоят.

Полуляхов все сгреб, засунул в карман. Впервые в жизни он до конца почувствовал свое ничтожество. Да делать нечего, своя голова дороже. Он пошел на кухню спрятать топор под чуйку, но вновь вернулся в спальню.