Кровавая плаха

Медики нашли в легких убитой большое количество воды. Они сделали из этого заключение, что женщину бросили в болотце еще живой.

На суде Ульдрих и Грюнберг объяснили:

— Деньги, вырученные от продажи скарба лишенной жизни подруги, предназначались для организации борьбы с проклятым русским царизмом.

На этот раз суд отправил их в тюрьму — на 9 лет каждую.

После Октябрьского переворота они вступили в партию большевиков и служили в ведомстве Комиссариата народного просвещения — инспекторами. Воспитывая, так сказать, коммунистическую мораль.

Над Петербургом стояла ночь 5 апреля 1901 года. В полицейском управлении несколько стражей порядка неспешно попивали чаек. Вдруг тяжеленная дубовая дверь медленно открылась. На пороге стоял молодой прилично одетый человек. Он вежливо всем поклонился и подошел к дежурному:

— Господин офицер, дозвольте переговорить с вами наедине…

Они зашли в один из свободных кабинетов. Гость ровным, удивительно спокойным голосом рассказал страшную историю, вскоре обошедшую всю Россию.

Может быть, и ее имел в виду Л. Н. Толстой, писавший в те годы: «Как светляки над болотом заводят людей в трясину, а сами пропадают, так же обманывают людей прелести половой похоти. Люди запутаются, испортят себе жизнь. А когда опомнятся и оглянутся, то уже нет и признака того, ради чего они погубили свою жизнь».

Это рассказ о погубленной, разбитой жизни.

Осень стояла теплой.

Ночью прошла, прошумела, прогремела синими всполохами гроза.

К рассвету небо расчистилось. Утро занималось тихим и солнечным.

Через Троицкий, Биржевой, Тучков и другие мосты, тяжело скрипя в осях, на Аптекарский остров тянулись подводы. Золотые дары щедрой осени они везли на Сытный рынок.

Да и то сказать, хороша торговля в канун празднования Рождества Богородицы — 7 сентября! Но богаче других большая лавка под новой, словно на французской галантерее, зеркальной вывеской «Иван Кашин и сын». Продовольственные товары тут самого широкого выбора, самого высшего качества! Не зря обыватели повторяют: «Кашины торгуют без обмана, за то им Бог дает богатство».

Сам Иван Иванович Кашин сейчас в отъезде. Расширяя дело, завел обширную торговлю колониальными товарами в Любани, а в Петербурге всем заправляет его 16-летний сынок Николай. Не по возрасту возмужал, вверх вымахал, в плечах раздался он, да и в торговле силен, умеет дешево купить, вовремя продать.