Кровавая плаха

Уже светло, а у него по непонятной причине ставни закрыты. «Подозрительно это!» — подумала. Задами прокралась к дому, сквозь щель в ставне внутрь заглянула, и ужас меня объял! Вижу Савелия Соломоновича. Стоит он в каком-то непонятном, странном наряде: весь в белом, вроде как бы фланелевое одеяло на себя накинул. В руках держит длинный нож. Подходит к столу, а там долбленое корытце, а в корытце — младенец голый, белобрысенький. Я… я… — Рассказчица забормотала что-то невнятное и повалилась без сознания на пол.

— Дайте скорее нашатыря! — забеспокоился Шпилькин. — Несчастная мать, сколько ей досталось горя! Такое не всякий переживет.

…Минут через пять Клеопатра немного пришла в себя, продолжила рассказ:

— Я увидала, как этот проклятый Янкель поднял за ножку малыша, в котором я узнала своего Костю. Размахнулся и по самую рукоять ему в грудь нож вонзил. Кровь струей брызнула… Хочу крикнуть — не могу, горло спазма перехватила.

Стала кулаком в ставню долбить — евреи свет задули, дверь, понятно, не открывают. Побежала я на улицу, кричу: «Люди добрые, помогите!» Навстречу мне — господин Шпилькин. Все как на духу ему рассказала. Народ наш сельский стал вокруг нас собираться, сочувствуют мне, желают с убийцами разобраться.

— Я не допустил самосуда! — авторитетно сказал Шпилькин. — Вызвал полицейский наряд, всех Янкелей — пять человек их — арестовал и посадил в подвал своего дома.

Полицейские их надежно охраняют.

— Труп ребенка куда дели?

— Я его не обнаружил. Видимо, Янкель куда-то спрятал мертвеца. Время для этого у него было, а забор довольно глухой, с улицы не все разглядишь. Впрочем…

— Что «впрочем»? — Шкляревский поднял бровь.

— Вчера вечером я стал свидетелем того, как Янкель тащил ребенка Клеопатры Митрофановны.

— Что же вы молчите? — удивился Шкляревский.

— Я не молчу, — с легкой обидой произнес Шпилькин, — я излагаю по порядку.

Вчера в поздние сумерки я проходил мимо дома Янкеля. Вдруг в вечерней тишине услыхал странные звуки, шорохи крадущегося человека. Я прильнул к забору. Вижу: наш добрый Савелий Соломонович проник в лаз ограды, отделяющей его землю от жилья ротмистра. В руках у него какой-то предмет, что-то вроде большой куклы. Вчера, вы помните, была лунная светлая ночь — вот я и разглядел все в подробностях.