Кровавая плаха

«Надо же, — подумалось мне, — Янкель оказался воришкой, что-то умыкнул у соседки, с которой дружит… Нехорошо!»

— Почему не задержали тогда же Янкеля?

— Так если б знать, что он чужого ребенка несет!

— Но, арестовав сегодня семью Янкелей, вы нарушили, Шпилькин, закон! И еще обыск делали…

— Вовсе обыск я не делал! Так, посмотрел в доме — поверхностно. А что касается задержания… Знаете, Александр Андреевич, чем крепче жид сидит, тем для православных спокойней.

— Эти афоризмы вы оставьте для своего семейного круга.

Лучше объясните: с какой целью вы привели под мои окна эту шумящую толпу?

— Я привел? — изумился пристав. — Они сами, по велению сердца. Требуют правосудия.

Громадная толпа все более густела, уже запруживая улицу на все видимое из окна пространство. Все явственнее доносился рокот глухих голосов.

— Положение делается опасным! — вслух подумал Шкляревский. — Надо принимать срочные меры. Иначе… Иначе и впрямь может случиться самосуд.

Следователь уселся за рабочий стол и, разбрызгивая торопливым пером чернила, на четвертушке бумаги начертал:

«На селе неспокойно.

Капитан, срочно примите надлежащие меры по разгону толпы, иначе не миновать самых неприятных эксцессов. Шкляревский».

Затем он окликнул писаря, исполнявшего у следователя по совместительству обязанности денщика:

— Григорий, не жалея ног, несись к капитану Денисову, отдай записку. Скажи, что минут тридцать я постараюсь сдерживать толпу, но больше — не ручаюсь! На улицу даже не выглядывай. Записку прочтут — разорвут и записку, и тебя.

Открой в задней комнате окно и огородами, задами. Действуй!

Затем Шкляревский, накинув на плечи форменную шинель, приказал:

— А вы, Клеопатра Митрофановна, и вы, Шпилькин, сидите здесь и не вздумайте выходить к толпе. Это лишь подстрекнет ее к необдуманным действиям.

Шкляревский вышел на крыльцо. Перед ним колыхалась многоликая толпа озлобленных мужиков, ребятишек, баб в пестрых нарядах с младенцами на руках. Некоторые сняли шапки, поклонились.

Шкляревский звонко выкрикнул:

— Здравия желаю, православные! Прослышал про страшное злодейство.

Возмущен им. Уже принял надлежащие меры. Если Янкели виновны в пролитии крови христианского младенца, то их повесят.

Из толпы одобрительно донеслось:

— Вот, правильно, батюшка! Ты прикажи, пусть их повесят. И семя их переведут. Жалеть их нечего. Народец самый ненужный…

Шкляревский рукой остановил разговоры, продолжил:

— Все надо делать по закону. Если без закона, то и самим пострадать возможно.