Кровавая плаха

Путилин покачал головой:

— Это ты тоже спер! Ну, шустрый… За что тебя из флота того… фьють?

Лицо буфетчика еще больше налилось багровой кровью, но сквозь зубы пробормотал:

— Будто я взял судовую кассу…

— А ты, конечно, не брал? — Путилин счастливо засмеялся. — А отец Илларион за тебя заступался?

Буфетчик широко раздул ноздри, с ненавистью сплюнул себе под ноги:

— И это рассказал! Ну, заступился, не стали меня судить. Так лучше бы тогда судили, все легче бы отделался, чем в Сибирь теперь идти.

Ведь он точно знал, что я забрал деньги, а меня, вишь, выгораживал: «Вина не доказана!» — И с недоумением, словно в бреду, затараторил: — Ну как же он выжил? Не понимаю, не понимаю! У-у!

…Тут же, сидя в задней комнатушке станционного буфета, составили протокол. Путилин дождался, когда буфетчик поставил свою подпись, и с какой-то странной печалью взглянул Дитмару в глаза:

— Нет, сукин сын, не сомневайся, свое черное дело ты сделал крепко — иеромонаха убил. Хочу верить, что тебя ждет самый печальный конец.

Забился, завыл со звериной яростью убийца:

— У-у, об-ма-ну-ли, оби-иде-ели!..

Современник вспоминал: «Путилин был очень возбужден и горд успехом своей находчивости».

Петербургское начальство давно смотрело на знаменитого сыщика как на героя, а тут сам Император Александр Николаевич призвал главу сыска и дружески изволил сказать:

— Я восхищен, Путилин, твоей блестящей деятельностью. Мне жаль, что малое образование не позволяет назначить тебя товарищем министра внутренних дел!

Один из умнейших людей той замечательной эпохи, А.

 Ф. Кони с нетерпеливым любопытством вопрошал:

— Теперь, Иван Дмитриевич, вы раскроете свои секреты? Без вскрытия трупа невозможно было объяснить количество суток, прошедших с момента убийства. Но вы с поразительной точностью сумели сделать это!

Не без некоторого самодовольства сыщик усмехнулся, словно хотел сказать фразу, которую от него в минуты откровения слышали собратья по профессии: «Хоть мы университетов не кончали, но Господь не обделил и нас талантишком».

Вслух же сказал:

— Анатолий Федорович, это и вы могли бы легко сделать, если бы обратили внимание на «Санкт-Петербургские ведомости» трехдневной давности, лежавшие на этажерке с книгами. Почему я заявил о высоком росте преступника? Удары ножом он наносил сверху вниз, хотя убитый был рослым. Затем в стену вбиты три крючка — один над другим.