Кровавая плаха

Как счастлива Россия, что ею управляет столь удивительный монарх!

Император с глубоким вздохом отвечал:

— Я исполняю свой человеческий долг. Господь послал нас на грешную землю лишь для того, чтобы увеличивать на ней количество добрых дел.

— Кстати, что вы говорили о сервизе? Я пришлю его в подарок вашей милой супруге. Ну а вам пусть он напоминает нашу сегодняшнюю прогулку.

Герцог онемел от царской щедрости.

Все намеченное Николаем успешно свершилось.

В Зимний дворец с малолетним сыном явилась вдова.

— Ты хочешь, сирота, защищать нашу Империю?

— Да, хочу, — бойко отвечал тот.

— Прикажу зачислить тебя в школу кантонистов.

Это было нарушением правил, ибо там учились лишь солдатские дети. Государь порядок ценил превыше всего, но человеколюбия ради изменил принципам. Он перекрестился и подумал: «Надо спешить творить добро! Мои подданные — мои дети».

Самой вдове было выдано пятьдесят рублей.

Об этом тут же узнал весь Петербург. Все славили доброе сердце монарха. Профессор архитектуры Пименов вызвался сделать скульптурные группы, запечатлевшие христианский поступок царя. Фигуры должны были украсить Благовещенский мост — вскоре переименованный в Николаевский, там, где съезд с него на Английскую набережную.

Архитектор Штакеншнайдер начал в спешном порядке сооружать часовню, которая даже отдаленным потомкам напоминала бы о замечательном событии.

В министерстве иностранных дел, что размещалось в строении под номером шесть на Дворцовой площади, в соответствующей папке появился документ: «В знак вечной и нерушимой дружбы между русским и французским народами и в высших политических целях Его Императорское Величество распорядился передать герцогу Монтебелло художественной работы ювелирной фирмы „Сазиков“ сервиз кофейный серебряный 84-й пробы на 24 персоны общим весом один пуд фунт и полтора золотника».

Генерал-фельдмаршал Паскевич, бывший наместник Царства Польского, женатый на двоюродной сестре Грибоедова и в свое время опекавший поэта Пушкина во время его поездки по Закавказью, просительно посмотрел в глаза Николаю:

— Ваше Императорское Величество, позвольте сей дар от вашего имени представить герцогу…

— Иван Федорович, а ты неугомонный ветренник! Это в твоем-то почтенном возрасте — молодец! Что же, я не против — передай сервиз.