Кровавая плаха

Какой тебе дать окончательный срок?

Подумал Путилин и отвечает:

— Недели с тебя хватит! И берегись… хоть из-под земли вынь…

Побежал Путилин к Шерстобитову. В голове у него созрел план — весьма оригинальный.

В тот же вечер друзья-сыщики отправились в ювелирную фирму «Сазиков». Еще в 1810 году ее основал в Москве Павел Федорович Сазиков, умерший лет за двадцать до описываемых событий. Его дело продолжили два сына, один из которых, Игнатий, открыл филиал в Петербурге. Его работы славились своим изяществом.

— Игнатий Палыч, выручай, голубчик! — взмолился Шерстобитов, давно друживший с ювелиром. — Нам уже не отыскать кофейный сервиз, который ты для Императора делал и который пропал из посольства. Изготовь копию, будь благодетелем!

— Эскизы у меня остались, — говорит Сазиков, — работники мои на месте и трезвые. К тому же ты мне человек не посторонний, тоже выручал. Только вот дорог он, сервиз…

— Дорога в Сибирь нам еще дороже обойдется! — смеются сыщики.

— Ну да ладно! Вы оплатите лишь материал, а за работу с мастерами я сам сочтусь.

И впрямь мастера постарались — за пять дней и ночей копию царского сервиза выполнили. Красавец — от подлинного не отличишь!

Ликуют сыщики, сердечно благодарят Сазикова.

Но жизнь продолжала их испытывать…

Со всем тщанием и втайне от всех перевезли сервиз к Путилину. Сидят, пиво пьют, легенду сочиняют, как у воров сервиз, дескать, перехватили. Дело нехитрое, сочинили небылицу.

Наутро Путилин предстал перед Галаховым. Стоит и соображает: «Какое вознаграждение даст генерал? Думаю, не меньше, чем по половине годового жалованья каждому, а то и больше. Хоть немного оправдать то, что за копию пошло».

Галахов как услыхал новость, обрадовался, руку пожал:

— Молодец, доложу о твоей работе самому Государю Императору, а ты можешь отпуск свой продолжить, поезжай в Москву.

— Тогда каждому по месячному окладу! Сервиз доставь послу. Я его предупрежу.

Вышел из обер-полицмейстерского кабинета Путилин, сплюнул на паркет, поговорку вспомнил: «Нужен сыщик — Иван Уколыч, дело сделал — последний сволочь!» И вдруг его словно обдало холодным потом.

— Что же я наделал? Как теперь выкрутиться? — простонал и опрометью к Шерстобитову бросился.