Кровавая плаха

Сердце бешено не колотилось, кровь не ударяла в голову, рука не дрожала.

Горский наблюдал за собой как бы со стороны и оставался от собственной холодности в полном восхищении. «Это оттого, — говорил он сам себе, — что меня ведет благородная идея».

Идея гимназиста была так проста, что о ней Можно сказать в нескольких словах. Первое: следовало уничтожить всю, буквально всю семью Жемариных. Второе: перебить прислугу и всех свидетелей. Третье: забрать как можно больше добра из дома купца-эксплуататора, чтобы до конца жизни обеспечить себя.

Когда Жемарин-старший с детьми отправился на прогулку, Горский хотел остаться в доме. За время их отсутствия он был намерен убить всех домочадцев.

То же ожидало бы возвратившихся после катания.

Но Иван Сергеевич, желая доставить удовольствие сыну бедного бухгалтера, настойчиво пригласил:

— Витольд Людвигович, поедемте покатаемся! И потом домчим вас до дому.

Делать было нечего, Горский согласился.

«В этом есть социальная справедливость, — подумал он.

 — Эксплуататор доставляет удовольствие порабощенному капиталом. Да и я, как меч правосудия, допущу гуманный поступок: пусть напоследок папаша покатается со своими детишками. — И возбуждающая радость мысль зашевелилась в его черепной коробке: — Вот вы, все трое, завтра станете трупами! Вы, которые за гроши мучили меня, талантливого человека, унижали подачками с вашего хозяйского стола, вы все ляжете в могилу. Ваши черепа будут раздроблены, сердца пробиты пулями».

Вдруг он очнулся, его за руку теребил Александр:

— Садитесь рядом со мной, Витольд Людвигович! Здесь мягче и подушка под спинами теплая.

— Скоро ляжешь еще мягче. Будут юродивые причитать: «Пусть земля тебе, мученик, будет пухом!» — И он расхохотался так дико, что Иван Сергеевич удивленно посмотрел на гимназиста:

Потом они поехали вечерними улицами древнего города. В ясном морозном воздухе, на беспредельной высоте, горели звезды. Пара, словно ветер, неслась вперед, коренник дробил крупной рысью, пристяжная метала из-под копыт снежные комья… Хороша ты, жизнь!

Вот уж точно: «Жизнь дает Господь, а отнимает всякая мразь!»

На следующий день произошло то, что заставило назвать гимназиста Горского «Мясником».

Итак, первого марта Витольд Людвигович, как обычно, пришел в дом Жемарина в четыре часа пополудни. Два часа он занимался с мальчиками.

В начале седьмого все сели за чай.