Кровавая плаха

Но девушка дернула его за рукав пальто и требовательно сказала:

— Ну что же вы, дяденька?

Он расплатился с извозчиком и прошел в широкие дубовые двери ресторана. Здесь собиралась разношерстная публика. Вопреки полицейскому запрету, в кабинетах шла азартная игра. Воздух был прокурен. Зал набит битком.

Швейцар принял дорогое английское пальто гостя. Услужливый метрдотель подвел его к столику, где можно было сесть двоим.

— Тебя как зовут? — обратился фон Зон к спутнице.

— Еленой Дмитриевой кличут.

— Стало быть, Алена.

Красивое имя! А меня зови Николаем Христиановичем. Будем теперь дружить. Ты не пожалеешь, Алена!

Вскоре к их столику подошел молодой человек в тужурке, которые обычно надевали рабочие по праздничным дням.

— Это мой братец, — кивнула на него Алена. — А это Николай Христианович.

Невысокий, тщедушный человек с приподнятым правым плечом протянул влажную ладонь, представился:

— Ради приятного знакомства следует выпить! — предложил фон Зон.

Мужчины выпили водки, а девица шартрезу.

Старавшийся казаться развязным, Максим с налетом важности произнес:

— Вижу, что вы человек благородный. Однако моя сестрица по своей юной неопытности имеет к вам сильные чувства. А ей, между прочим, негоже находиться в таком месте, как «Эльдорадо».

— Я готов пригласить…

— Извиняйте, но это нетактично. Мы приглашаем вас к себе.

— Весьма рад! Официант, получи, — и фон Зон швырнул, не считая, деньги. — И вызови какой-нибудь экипаж.

Мы едем, так сказать, знакомиться.

Все двинулись к выходу. Фон Зон ступал весьма нетвердо: нынче было выпито с излишком.

Едва опустившись на сиденье экипажа, фон Зон тут же крепко уснул. Пробудился он, лишь когда его спускали по небольшой, но крутой лестнице какого-то дома.

Его провели в довольно просторную комнату, уставленную мебелью в пыльных чехлах, фикусами и геранью.

В углу, возле обшарпанного пианино, стояла толстая пальма в кадке. Окна были плотно зашторены цветастыми занавесками. В комнате было несколько человек: девиц и юношей.

Все с интересом разглядывали гостя — слишком резко контрастировал его аристократический вид с убогой обстановкой.

Гостя усадили за стол. Его тут же окружили девицы. Одна гладила ему щеку, другая поцеловала в макушку, третья подливала вина.

Но фон Зон вдруг проявил потрясающее постоянство. Он обвел взором помещение и твердо сказал:

— Кыш, гетеры! Я люблю лишь Алену. Где она?

— Братец не может доверить вам ее невинность.