Кровавая плаха

И Бог весть какая бы судьба постигла сахалинскую колонию, если бы в Петербурге не разыгралась трагедия с „угрозой ростовщика“».

Закончился срок каторги, но Ландсберг остался на Сахалине. Он жил в уютном домике, где порядок соблюдала его миловидная жена — акушерка, по сердечной доброте приехавшая служить на каторжном острове. Завел Карл Христофорович магазин, где приказчики под хозяйским взглядом ловко вели дело. Сам Ландсберг сделался представителем крупного страхового общества, много бывал в Японии и Китае, снискал славу толкового и честного человека.

Мог бы вернуться в Петербург, но не хотел.

Ландсберг порой говаривал:

— Человеку для счастья надо интересную работу и любимую жену.

Волей рока на далеком острове он нашел свое счастье, свою любовь, свое призвание.

Дьявольский перстень

Сыщикам с самого начала было ясно: убийца — преступник неопытный. Но вопреки этому он так ловко сумел замести следы, что, казалось, рука правосудия никогда его не достанет. Однако, как очень часто бывает, в дело вмешался случай — и случай невероятный…

Два дня задувала метель.

Без конца валил сухой колючий снег. Лишь к вечеру 1 января небо над Москвой как-то сразу просветлело, ветер стих, мороз крепчал. Сквозь разрывы в черных облаках проглянул апельсиновый диск заходящего солнца.

Его слабо-розовые лучи коснулись стен приземистого дома о двух флигелях по Верхнему Кисловскому переулку.

Это было одно из владений крупного виноторговца Ивана Шелягина, державшего склад и магазин в Охотном ряду.

Второй этаж правого флигеля с минувшей осени Шелягин сдавал Илье Попову, отставному капитану, перебравшемуся из Петербурга. Попов оплачивал аренду помесячно. За платой и был послан к нему мальчик — слуга Шелягина. Поскольку все это случилось в именины Попова — в день святого Ильи, купец послал Попову подарок, две бутылки ликера — «Крем де Банан» и «Мараскин» фирмы Марий Бризан и Роже.

Весело насвистывая, мальчишка подошел к крыльцу и вдруг задумчиво раскрыл рот. Все крыльцо было занесено нетронутым снегом.

Более того, дверь в сени была приоткрыта, и туда намело. Солнце вновь спряталось за тучи, сразу померкло, но ни в одном окне большой квартиры Попова свет не зажигали.

Мальчишку обуял страх. И все же любопытство взяло верх. Он пролез в узкую щель двери, и под его неуверенными шагами заскрипели деревянные ступени. Неожиданно тишину огласил дикий вопль мальчишки:

— Ааа!.. Мерлый человек!

Он пулей вылетел в пустынный двор, оттуда на улицу.