Кровавая плаха

Лука отрицательно мотал головой:

Дарья, на каждом допросе закатывавшая истерики, вдруг ошарашила:

— Солонку мне отдал сам Попов — на Новый Год.

Дарья нервно взвизгнула:

— За те самые! Сами небось знаете, за какие заслуги ваш брат жалует нас, женщин… Не подумавши взяла, а потом не знала, что делать! Прятала подарочек от Луки! Не возвращать же!

— А если бы Лука принес деньги Попову?

— Откуда он взял бы три рубля? У него и гривенника никогда не бывает. Чтобы жалованье не пропил, я уже третий месяц им заработанное у Шелягина из рук получаю.

— Ты что же, любовницей убитого была? — криво усмехнулся Козеровский, понимая, что такое неожиданное признание сводит на нет все обвинительные построения следствия. — Неужели не срамно?

— Коли было бы не срамно, давно призналась бы. Думала, что так отпустите, да вы говорите, что мой дурак в чем-то «признался». А он ни в чем не виновный! И на суде заявлю. Суд оправдает.

— Не оправдает! Лука признался, а у тебя свидетелей нет, что убитый тебе солонку отдал.

Дарья начала истерично рыдать. Конвой увел ее.

Тем временем Ребров допросил полковника Веловзорова. Тот подтвердил, что свои вещи из заклада не выкупал. А нежелание присутствовать на месте происшествия объяснил просто:

— Из слов мальчика я понял, что убийство совершено именно в квартире Попова. Поскольку я имел с ним коммерческие отношения, счел неуместным присутствовать при обыске.

Далее последовало нечто неожиданное. Ребров отправился по третьему адресу. На Покровке в доме Лукьянова ему сообщили: «Григорьев здесь никогда не проживал!»

Ребров вызвал к себе ювелира Феллера, который оценивал Попову ювелирные изделия.

— Да, я ценил драгоценности, которые приносили в заклад Попову. У меня был Григорьев — симпатичный молодой человек, интеллигент. Хорошо владеет немецким — моим родным языком, — охотно рассказывал ювелир. — Я оценил его старинный перстень в пятьсот рублей серебром.

Гольм, помогавший следствию, собрал сведения о состоянии убитого. В основе своей оно заключалось в 5-процентных банковских билетах и составляло 29 тысяч рублей. Капитал значительный! Список номеров билетов лежал в закладной книге, той самой, что обнаружили во время обыска на подоконнике.

Эти билеты хранились в комоде Попова и были похищены.