Кровавое эхо

Кое-где высились груды камней и лежали аккуратные деревянные рамы, на которых крепилась проволока для укрепления кустов, которые уже перестали расти. Все стало сухим и ломким. Повсюду виднелись следы изнурительного труда, отчаянной борьбы за выживание, в которой обитатели фермы потерпели поражение.

В сотне ярдов от последней полосы обработанной земли стоял дом. Он выглядел совсем неплохо. Маленький и низкий, выкрашенный в белый цвет. Дерево успело потрескаться под палящими лучами солнца. За домом виднелась ветряная мельница.

Еще дальше – сарай, где находился насос, качающий воду, и небольшой поврежденный грузовик. Входная дверь была закрыта. Элис поставила «фольксваген» рядом с домом.

– Их зовут Гарсия. Уверена, что они дома, – сказала она.

Двадцать тысяч долларов в коричневом пакете произвели потрясающий эффект. Это был дар, возвращающий людей к жизни. Пять Гарсия, два поколения, двое старших и трое молодых. Все они были невысокими людьми, не умеющими связно излагать собственные мысли. Родителям было под пятьдесят, старшей дочери Ричер дал бы двадцать четыре года.

Младшим братьям на вид было двадцать и двадцать два года. Они все молча столпились рядом с входной дверью. Элис весело поздоровалась с ними, подошла к кухонному столу и высыпала на него деньги.

– Он передумал, – сказала она по-испански. – И решил заплатить.

Гарсия собрались вокруг стола и молча смотрели на деньги, словно такой поворот в их судьбе был настолько неожиданным, что у них даже не осталось сил, чтобы радоваться.

Они не задавали никаких вопросов. Просто приняли это как данность, а потом начали строить планы. Прежде всего они подключат телефон, чтобы не нужно было ходить за восемь миль к соседям. Потом электричество. Выплатят долги друзьям. Купят дизельное топливо, чтобы насос снова заработал. Потом починят грузовик и съездят в город за зерном и удобрениями. Они замолчали, когда до них дошло, что они еще успеют вырастить урожай и продать его до наступления зимы.

Ричер остался у входа, и у него появилась возможность осмотреться.

Он сразу понял, что в кухне ели и одновременно жили. Дверь из кухни вела в маленькую гостиную. Там было жарко и душно, на полке стояли тома энциклопедии в ярд длиной и несколько религиозных статуэток. На стене висела фотография в черной рамке. Портрет был сделан в студии. Мальчику едва исполнилось четырнадцать, над верхней губой виделись первые усы. Он был в белом одеянии для конфирмации и смущенно улыбался, глядя в камеру.