Кровавое эхо

Она рассчитывала, что ее оправдают все под тем же предлогом или ей удастся доказать, что это была самооборона. Но потом Кармен поняла, что в ее медицинских картах нет подтверждения ее словам, и решила во всем признаться, рассчитывая на милосердие прокурора. Подпись Кармен стояла внизу каждой страницы.

Элис читала медленно. Она закончила только через минуту после Ричера.

– Мне очень жаль, Ричер, – сказала она.

И снова все долго молчали.

– А что теперь будет с выборами? – спросил Ричер.

Последняя надежда.

Уокер пожал плечами.

– Уголовный кодекс Техаса гласит, что это преступление, за которое предусматривается смертная казнь. Убийство с целью наживы. У нас достаточно улик для смертного приговора. К тому же я не могу игнорировать чистосердечное признание. Два часа назад я был в ужасном настроении. Но потом немного подумал. На самом деле ее признание все меняет. Признание позволяет сэкономить деньги налогоплательщиков на процессе. И дает мне возможность просить о пожизненном заключении вместо смертной казни.

Кармен будет выглядеть очень плохо в любом случае – национальность и цвет кожи уже не играют никакой роли. Если я не стану настаивать на смертной казни, то проявлю великодушие. Поначалу белые будут не слишком довольны, но мексиканцы придут в восторг. Вы понимаете, о чем я? Теперь все кардинально изменилось. Она была хорошей, а я злодеем. Но теперь она злодейка, а я хороший парень. Со мной все будет в порядке.

Молчание длилось с минуту.

Кондиционер продолжал надрываться в неравной борьбе с жарой.

– У меня остались ее вещи, – сказала Элис. – Пояс и кольцо.

– Верните их, – посоветовал Уокер. – Скоро мы переведем Кармен.

– Куда?

– В тюрьму штата. Мы больше не можем держать ее здесь.

– Нет, куда мне отнести ее вещи? – уточнила Элис.

– Туда же, где находится морг. И не забудьте получить расписку."

"Ричер решил сходить в морг вместе с Элис. Он не замечал, как переставляет ноги. Не обращал внимания на жару, пыль, шум проезжающих автомобилей и запахи улицы.

Ричер чувствовал себя так, словно он парит в дюйме над тротуаром, одетый в скафандр, который полностью изолирует его от внешнего мира. Он слышал лишь внутренний голос, снова и снова повторяющий: «Ты ошибался. Ты целиком и полностью ошибался». Ему уже приходилось слышать этот голос, но легче не становилось, поскольку Ричер всю свою карьеру построил на том, чтобы как можно реже слышать эти тихие слова.