– Я попробовал бы вкус ее крови, если бы там не болтался тот дрянной морой, пользователь огня.
– Не твое дело, – повторил Дмитрий.
Красные глаза Натана широко распахнулись, в них вспыхнул живой интерес.
– Ты шутишь? Она может вывести нас на девчонку Драгомир! Если мы пресечем этот род, наши имена войдут в легенду. Долго ты собираешься держать ее здесь?
– Уходи, – проворчал Дмитрий. – Убирайся.
Натан ткнул в меня пальцем.
– Она дорогого стоит. Если ты собираешься использовать ее как «кровавую шлюху», то, по крайней мере, поделись.
Тогда мы вытянем из нее информацию, а потом прикончим.
Дмитрий сделал шаг вперед.
– Вон! Только посмей коснуться ее, и я уничтожу тебя. Оторву голову голыми руками и буду смотреть, как ее опаляет солнце.
Натан разозлился еще сильнее.
– Галина не позволит тебе забавляться дома с этой девицей, несмотря на всю благосклонность.
– Не заставляй меня повторять дважды. Мое терпение кончается.
Натан промолчал. Стригои стояли, вперив друг в друга взгляды. Насколько мне известно, сила и мощь стригоев зависит от времени, которое они уже прожили в новом облике.
Очевидно, Натан был обращен раньше. Я не знала, насколько, но при виде этих двоих у меня создалось впечатление, что Дмитрий сильнее или, по крайней мере, нисколько не уступает в мощи. Клянусь, я заметила страх в красных глазах Натана.
– Это не конец. – Он резко развернулся и направился к двери. – Я поговорю с Галиной.
Он ушел, и некоторое время стояла тишина. Потом Дмитрий посмотрел на женщину и сказал что-то по-русски.
Она так и стояла, замерев.
После его слов она осторожно поставила поднос на кофейный столик рядом с кушеткой. Подняла серебряную крышку, под которой оказалась пицца «пепперони» с сыром. При других обстоятельствах, если бы в доме стригоя мне принесли пиццу, подобное выглядело бы нелепо и забавно. Сейчас, учитывая угрозы Дмитрия обратить меня в стригоя и стремление Натана с моей помощью добраться до Лиссы, ничто не могло быть забавно. Даже у Розы Хэзевей есть границы, когда дело доходит до шуток.
Рядом с пиццей лежало большое шоколадное пирожное с орехами, с толстым слоем глазировки. То, что я люблю, – и Дмитрий знал это.
– Ланч, – объявил он. – Не отравлено.
Еда на подносе выглядела очень соблазнительно, но я покачала головой.
– Я не буду есть.
Он дугой выгнул бровь.
– Хочешь что-то другое?
– Не хочу ничего, потому что не буду есть вообще ничего. Если ты не собираешься меня убить, я сделаю это сама.
