– Но мы увидимся с тобой у Марины? Или, может, раньше?
– Да, – ответила она.
Они попрощались по-русски, и он вприпрыжку снова перешел улицу, с той легкой, атлетической грацией стража, которую дает обучение. Это снова напомнило мне о Дмитрии.
– Это я, наверно, спугнула его, – сказала я.
– Нет, он от тебя в восторге.
– Не в той мере, как от тебя.
Она вскинула брови.
– Что?
– Ты ему нравишься… В смысле, по-настоящему нравишься. Разве ты не замечаешь?
– Ох, мы просто друзья.
И, судя по выражению ее лица, так оно и было – для нее.
Она была совершенно равнодушна к нему. Жаль. Он красивый, приятный парень. Бедняга.
Когда Николай скрылся из вида, я вернулась к вопросу о стражах.
– Ты сказала, что не можешь быть стражем… но ты хотела бы?
Она помолчала.
– Я никогда всерьез не рассматривала такую возможность. В школе мы все проходим одинаковое обучение, и мне нравится, что я в состоянии защитить себя. Однако я предпочитаю охранять свою семью, а не какого-нибудь мороя. – Она снова задумалась, подбирая нужные слова.
– Дискриминация по половому признаку? Может быть. Однако у нас так – мужчины становятся стражами, а женщины остаются дома. Только мой брат покинул нас.
Я чуть не споткнулась.
– Брат? – переспросила я, стараясь, чтобы голос не выдал меня.
– Дмитрий. Он старше меня и стал стражем. Он где-то с США, между прочим. Мы давно с ним не виделись.
– Ммм…
Я испытывала ощущение ужаса и вины. Вины – потому что скрывала правду от Виктории и остальных. Ужас – потому что, похоже, никто не потрудился сообщить новости его семье.
Улыбаясь собственным воспоминаниям, Виктория не заметила, что у меня изменилось настроение.
– Павлик ну в точности Дмитрий в том же возрасте. Я покажу тебе его фотографии – и кое-какие недавние тоже. Дмитрий очень хорош собой.
Я не сомневалась, что фотографии маленького Дмитрия разорвут мне сердце. Чем больше Виктория рассказывала о нем, тем хуже я себя чувствовала. Она понятия не имела, что с ним стряслось, и, хотя они не виделись вот уже года два, было ясно, что она и остальные члены семьи любят его до безумия.
Удивляться, конечно, нечему. (Если уж на то пошло, разве можно не любить Дмитрия?) Я провела с ними всего одно утро, но этого хватило, чтобы почувствовать, насколько все они близки. Из рассказов Дмитрия я знала, что он тоже без ума от них.
– Роза? С тобой все в порядке?
Виктория обеспокоенно смотрела на меня – видимо, потому, что за последние десять минут я не произнесла ни слова.
