Кровавый Рим. Книги 1-9

— Вчера я виделся с ним на Форуме, — раздумчиво сказал Клодий. — Он сказал мне, что отправится в Сицилию не раньше, чем закончатся общественные зрелища…

— Это на него похоже, — рассмеялся Либон. — Нерва никогда не бывает настолько занят делами, чтобы забыть об удовольствиях…

— Да, клянусь Юпитером Статором! — с неистовой радостью вскричал Дентикул. — Завтра мы вдоволь насладимся и конными скачками, и колесничными бегами, и гладиаторскими играми!..

— Хорошо, я поговорю с Нервой, — немного помедлив, сказал Клодий, обращаясь к Тицинию.

— О, я буду так тебе признателен! — обрадованно воскликнул центурион.

Между тем рабы убрали со стола грязную посуду, подготовив его к третьей перемене блюд.

В триклинии снова появились девушки с подносами в руках, а двое рабов поставили на середину стола огромное серебряное блюдо с семью жареными молочными поросятами — ровно по числу гостей.

Самому хозяину подали отдельное блюдо с мелко рублеными овощами — Волкаций страдал болями в печени и избегал жирной пищи.

Гости принялись за еду, воздавая хвалу искусству повара и щедрости хозяина.

— Ты говорил, что она обошлась тебе недорого… И во сколько, если это не секрет? — спросил Волкация Клодий, искоса поглядывая на Ювентину, которая в это время по указанию домоправителя помогала мальчикам прислуживать за столом, подавая гостям кушанья и кубки, наполненные вином.

— Кто? Ювентина? — переспросил Волкаций. — О, этот мясник Аврелий явно продешевил! Он проиграл мне около четырнадцати тысяч сестерциев.

— Уступи мне ее. Я заплачу тебе вдвое больше.

— Продать Ювентину? Это невозможно.

— Подумай, Волкаций, это же больше, чем талант. Никто теперь не дает столько за женщину…

— Не проси, Клодий. Ювентину я не продам…

— Хорошо, даю два таланта, — терпеливо произнес Клодий.

— Клянусь Кастором, неплохая цена за девчонку! — не удержался от возгласа Сильван и подмигнул хозяину дома.

Но лицо Волкация приняло непроницаемое выражение.

— Ювентина слишком дорога мне, не скрою, — сказал он твердо и, сделав паузу, продолжил: — Впрочем, если я и решусь расстаться с нею, то не менее чем за семь аттических талантов.

— Семь талантов! — изумленно вытаращил глаза Клодий. — Семь талантов за женщину?

— Кто это там говорит о талантах? — обернулся на голос публикана уже порядком захмелевший Либон.