Кровавый Рим. Книги 1-9

– Думал? – Центурион расхохотался. – Грустил? О чем же? Что это за нежности такие: думал! А что же, в таком случае, будут делать Сулла или Фронтан?

Гнею показалось, что Децим шутит. Но ничего подобного: центурион был вполне серьезен. Он говорил искренне: в самом деле, что делать Сулле, если будет думать каждый солдат?

– Даже я, – важно сказал Децим, – не разрешаю себе такой роскоши. У нас есть кому думать! Если спит Сулла – думает Фронтан, если спит Фронтан – думает Руф. Если уснул весь лагерь, а ты стоишь на часах, то и в этом случае не следует тебе думать.

Теперь пришел черед удивиться Гнею.

– Ты все это взаправду? – спросил он Децима.

– Как ты можешь в этом сомневаться?! Римский легионер говорит только правду!

Гней Алким, казалось, знал своего центуриона. Но, по-видимому, не столь уж глубоко. Между тем Децим тщательно вытер меч льняной тряпкой и осторожно вложил в ножны. Он это проделал с большим чувством, с большой любовью к этому холодному металлу.

– Я нашел некий камень на берегу речушки, которую переходил вброд, – сказал Децим. – Это было вчера. Я сказал себе: «Вот прекрасное точило, которое придаст твоему мечу вид зеркала и остроту самого острого ножа гладиатора». Я вернулся на несколько шагов назад и поднял этот камень. Вот он!

Децим показал Гнею серый, продолговатый камень, а потом осторожно спрятал его в мешочек, точно это был слиток золота.

– Если каждый день посвящать часок чистке и точке меча, то будешь обладателем лучшего в мире оружия.

– Я говорю, если два часа кряду чистить и точить меч? – Гней спрашивал весьма серьезно, то есть настолько серьезно, что центурион даже растрогался.

– Это было бы просто здорово! – сказал он горячо. – Представляешь себе? – встал утром, наточил меч, позавтракал. Сел ты обедать, а предварительно поточил меч, покрыл его тонким слоем масла и вытер клочком шерсти или куском шерстяной ткани.

Гней внимательно слушал Децима. Он спросил:

– Нет, – Децим сокрушенно вздохнул. – Тебя дергают со всех сторон: и туда сбегай, и за тем присмотри, и в полководческую палатку сходи, да на претории побудь, да не забудь за часовыми приглядеть. Где тут возьмешь два часа?!

– Да, это не жизнь, Децим. Ты человек слишком занятой.

– Это правда. Но я не ропщу. Вполне доволен своей судьбой.