Кровавый Рим. Книги 1-9
0 прочтений
К счастью, Ватиний Агелл оказался дома и поначалу принял ее любезно.
Но, как и предупреждал Мемнон, судовладелец, выслушав ее, пришел в крайнее изумление и стал уверять, что никогда прежде не знал и ничего не слышал ни о каком Мемноне Александрийце, попавшем в гладиаторы. Он заявил, что кто-то сыграл с девушкой дурную шутку, послав ее к нему, и с этим выпроводил посетительницу из своего дома.
Но Ювентина ушла от него с сознанием хорошо выполненного поручения, так как Мемнон сказал, что большего от нее и не требуется — главное, чтобы Ватиний выслушал ее.
Когда она вернулась из этой поездки и рассказала ему обо всем, гладиатор был вне себя от радости.
Ювентина радовалась вместе с ним, а он уже строил планы на будущее. При этом Мемнон осторожно, но настойчиво выспрашивал у нее, так ли сильна ее привязанность к Риму и близким ей людям, и не согласилась бы она последовать за ним на Крит.
От этих и других его слов у Ювентина кружилась голова.
День ото дня во время свиданий с ним она все больше проникалась верой, что новая и необыкновенно заманчивая жизнь не так уж невозможна.
Но всем этим надеждам и радостям вскоре пришел конец.
По возвращении из Помпей Аврелий стал собирать группу гладиаторов для участия в играх, объявленных в Капуе. В эту группу Аврелий решил включить лучших своих учеников (они должны были сражаться против бойцов из капуанских школ, а ланиста рассчитывал, что его храбрецы обязательно одержат победу и, по правилам игр, снова перейдут в его собственность).
Среди тех, кто подлежал отправке в Капую, были Мемнон и Сатир, как особенно отличившиеся во время Аполлоновых игр.
— Я вернусь, любовь моя, я обязательно вернусь, — говорил Мемнон, прощаясь с ней. — Меня учили обращаться с оружием лучшие преподаватели Александрии. Я уверен, что выйду победителем из любого боя. Не волнуйся за меня…
Отправив в путь гладиаторов и сопровождающую их охрану, сам Аврелий на несколько дней задержался в Риме.
Ювентина, всегда старавшаяся избегать встреч с ним, неожиданно попалась ему на глаза.
— А, вот ты-то мне и нужна, — сказал он. — Ну-ка, подойди поближе, милейшая!
Ювентина приблизилась к нему, замирая от страха.
Ланиста и сын ланисты, Аврелий от природы отличался страшной жестокостью. Как уже говорилось выше, отец Аврелия кончил плохо, приняв смерть во время гладиаторского возмущения.