Кровавый Рим. Книги 1-9

Клиенты Метелла, Лукулла, Катула и других видных сенаторов усердно распространяли слухи с том, что Марий в ожидании триумфа на Государственной вилле примерял на себя диадему нумидийского царя — еще одно свидетельство черных его замыслов в отношении республики.

Между сторонниками и противниками Мария уже местами доходило до драк. Поэтому один из народных трибунов Луций Марций Филипп, честный республиканец, предложил, чтобы сам консул явился в народное собрание и опроверг эти обвинения.

Граждане, собиравшиеся на площади, гадали между собой, придет или не придет Марий на сходку.

Марий не баловал квиритов своими публичными выступлениями. Ему явно не под силу было тягаться в красноречии с блистательными ораторами из среды оптиматов. Поэтому арпинец по возможности избегал появляться на Рострах.

Первым держал речь Сервилий Главция.

Поднявшись на трибуну и подождав, когда стихнет шум, он заговорил:

— Больше всего хотелось бы мне, квириты, обратиться к вам сегодня со словами ободрения, дабы поднять ваш дух в преддверии грозной войны.

Не стал бы я тревожить вас понапрасну по поводу внутренних наших неустройств в то время, как бесчисленные враги грозят гибелью отечеству, если бы не видел, как ваши лень, трусость и праздность день за днем, час за часом подтачивают силы государства. На ваших глазах кучка могущественных людей, олигархов, по своему произволу опустошают казну, им платят дань цари, тетрархи и все народы от Бетиса до Оронта, обхаживая их всех вместе и каждого по отдельности. Клянусь всемогуществом Юпитера! Их положение поистине царственное, больше, чем царственное! А вы? Вы, достославный римский народ? Вы, рожденные повелевать? Вы все еще боитесь тех, кому вам подобает внушать страх! После того, как погибли ваши защитники, Тиберий и Гай Гракхи, знатные люди постепенно, шаг за шагом уничтожали законы, принятые вам во благо, и в конце концов отобрали у вас последний, тот самый, с помощью которого вы еще как-то могли защитить самих себя и государство от их беззакония и самовластья…

Так начал свою речь Главция.

Он был неплохим оратором. Его речам не доставало эллинской изысканности, какая постоянно сквозила в речах Антония, Красса или Метелла Нумидийского. Но он обладал мощным голосом и способностью говорить без подготовки.

Это был блестящий импровизатор. Правда, в его речах многие часто замечали беззастенчивые реминисценции из речей знаменитых римских и даже греческих ораторов.

Речь Главции захватила слушателей.