Кровавый Рим. Книги 1-9

 — Оказывается, все вокруг только тем и заняты, что наводят справки о состоянии моих дел. С нетерпением ждут моего краха! Нет, милейшие, не дождетесь! Тит Минуций умнее и хитрее любого из вас!.. Никого не бойся, девушка! Плюнь на Клодия, плюнь на Волкация. Забудь о них. Пока я жив, они тебя не получат. Ты можешь не верить мне, но я клянусь тебе в этом самой Дианой, моей покровительницей, которой я дал священный обет!..

За семь дней до январских ид (7 января), рано утром, трупы Югурты и двух его сыновей служители Мамертинской тюрьмы выволокли на площадь и бросили их у Гемонской лестницы на всеобщее обозрение.

По поводу этого события в Риме было много разных разговоров. Передавали рассказы тюремщиков о том, как солдаты, охранявшие Югурту во время триумфа, доставили его в тюрьму и, спеша завладеть золотыми серьгами царя, разорвали ему мочки ушей; как потом с него сорвали всю одежду и голого бросили в подземелье, откуда он, хотя и дрожал от страха, насмешливо сказал солдатам: «О, Геркулес! Какая же холодная у вас баня!».

Говорили, что сыновей Югурты, как только сам он испустил дух от голода, палачи удавили, выполнив ранее отданное распоряжение Мария.

Спустя еще шесть дней, около полудня, на Форуме, перед Рострами, собралась многотысячная толпа. На этот час назначена была сходка плебеев.

У Главции были все основания рассчитывать на поддержку народа, хотя большинству малоимущих и неимущих граждан было в общем безразлично, кто будет распоряжаться в судах — сенаторы или всадники.

Последние, разумеется, горой стояли за предложение Главции и хвалили его за удачно выбранный момент, так как Сервилий Цепион, два года назад отнявший у всадников судебную власть и передавший ее сенату, снискал всеобщую ненависть, как главный виновник поражения при Араузионе, и ожидал суда за святотатственное разграбление сокровищ тектосагов в Толозо.

Было еще одно обстоятельство, заставившее многих граждан отложить свои дела и прийти на сходку.

В городе продолжались раздоры по поводу выдвинутого оптиматами обвинения против Мария, якобы стремящегося к царской власти.

Скандальный поступок арпинца, явившегося на заседание сената в одеянии триумфатора, не остался без последствий. Это грубое нарушение обычая расценивалось недоброжелателями Мария, как пробный шаг на пути установления им своей единоличной и тиранической власти.