Кровавый Рим. Книги 1-9
0 прочтений
Второй же, бледный, как папирус, от потери крови и усталости, вдруг зашатался и повалился на песок в глубоком обмороке.
В этот миг Эзернин, резко отбив мечом отчаянный выпад Мемнона, внезапно бросился вперед и нанес сильнейший удар щитом в его щит. Мемнон был сбит с ног, отлетев на несколько шагов и упав на спину.
Латинянин моментально повернул против второго врага (тот уже подбегал к нему сзади). Первым же ударом Эзернин выбил меч из его руки и, сделав стремительный выпад, вонзил ему в грудь свой меч. Удар пришелся в самое сердце.
Эзернин выдернул из тела врага клинок, обагренный кровью, которая сразу задымилась на холодном воздухе, и победно потряс им над головой под ликующий вой зрителей.
Мемнон так и не успел помочь товарищу.
Он поднялся на ноги и бросился на Эзернина, который, быстро переменив позицию, отбил щитом нанесенный им опасный колющий удар.
Но старый гладиатор уже тяжело и с хрипом дышал.
Последние неимоверные усилия, отнявшие у него много энергии, не могли остаться без последствий при его недуге.
— Сдавайся, александриец! — прохрипел он противнику. — Тебе не устоять против меня… Ты хорошо себя показал, спасешь еще свою шкуру…
Это была известная поговорка грекоязычных гладиаторов из школы Аврелия.
— Тогда приготовься к встрече с Орком! — прошипел Эзернин в ярости.
Мемнон от обороны перешел к нападению. После каждого отбитого удара он делал выпады прямо в незащищенное забралом лицо противника.
На Эзернина внезапно нашел приступ кашля.
Воспользовавшись этим, Мемнон в смелом выпаде ранил наемника в левое плечо.
— Есть! — ахнула толпа.
Эзернин в бешенстве ринулся вперед.
Оба противника, скрестив мечи, сошлись почти грудь с грудью, и латинянин повторил уже использованный прием — с крутого разворота всего своего мощного туловища он снова ударил щитом в щит упрямого александрийца.
Последний на этот раз устоял, припав лишь на одно колено. Щит его при ударе отклонился в сторону, и Эзернин сделал решительный выпад, но в то же мгновенье Мемнон резко выбросил вперед руку с мечом, острие которого с силой, удвоенной встречным движением руки латинянина, вонзилось ему в запястье, не прикрытое наручником (вот когда бы он пригодился самонадеянному наемнику!).