Кровавый узел

– Что, пожарникам помогал? – едко спросил расстроенный Тесленко. – Где баба с веником, та и черт с помелом. Ты в своем амплуа – каждой дырке затычка.

– Я помог тут… маленько… – обиделся Снегирев. – А что делать? Горело ведь…

– Ладно, шустряк. Ты мне скажи, где Баркалова?

– Соседи говорят, что сегодня она из дому не выходила. По крайней мере, ее не видели.

– Значит, она там, – не то утвердительно, не то с вопросительной интонацией сказал Тесленко, глядя пустыми глазами на Мишку.

Снегирев счел благоразумным промолчать.

Обгоревший до неузнаваемости труп Софьи Баркаловой был извлечен из-под обуглившихся останков ее дома только под вечер.

Отступление 8. СЕДОЙ

Среди чахлых прошлогодних кустиков травы, которую весенние дожди еще не успели как следует отмыть от пыли и хлопьев сажи, синели крохотными озерками первые цветы. Невесть каким образом появившиеся здесь, среди угрюмых приземистых бараков зоны, они облюбовали пригорок почти у самой колючей изгороди. Проломив тонкую скорлупу мусора, цветы упрямо тянулись навстречу робким солнечным лучам, прорывающимся сквозь грязно-сизые завитки утреннего тумана.

"Сон… Сон-трава…" – вспомнил Костя, как называла эти цветы мама. Он бережно гладил покрытые серебристым пухом упругие стебельки, увенчанные резной чашечкой цветка, трогал кончиками пальцев не распустившиеся бутоны. Затем принялся выдергивать сухостой вокруг цветов, которые закивали ему своими головками, словно благодарили.

– Цветочками балуешься? – широкие плечи Силыча отбросили уродливую тень на очищенный от мусора пригорок.

– Пошли… – хмурый Костя, не глядя на него, отряхнулся и направился к кузнице, закопченная труба которой виднелась неподалеку.

– Постой, дело есть… – Силыч придержал его за локоть.

– Не нукай, не запряг еще… – пошутил непривычно бодрым голосом Силыч, криво ухмыляясь.

"Что это сегодня с ним?" – подивился про себя Костя. Силыч стоял перед юношей, широко расставив кривые ноги и глубоко засунув руки в карманы промасленного ватника.

– Тебя один человек видеть хочет.

– Тогда обождет. До вечера. Работать нужно.

– Пусть работает трактор, он железный. Успеется. А тут дело важное, срочняк.

Сапожная мастерская, маленький обшарпанный домишко, сколоченный на скорую руку из обрезков и кое-как оштукатуренный, принимал посетителей с раннего утра до позднего вечера, благо находился почти в центре зоны и хорошо просматривался со всех сторожевых вышек. Лагерное начальство благоволило к сапожникам.