Кровавый квартал

Его эмоции сменялись так же стремительно, как надвигающаяся буря, и его взрывной характер делал его таким же опасным.

— Хотя мне нравится смотреть, как ты борешься с оргазмом, никогда не смей чувствовать себя униженной. Как я уже говорил, пусть смотрят. Пусть видят то, чего они никогда не получат, а я — получу этой ночью.

Я снова начала ерзать на сиденье — это стало нормой, когда я была рядом с ним, и сейчас, когда он смотрел на меня, я чувствовала, как мое тело оживает в предвкушении. Сбросить худи и высунуться в окно, чтобы остыть, казалось не такой уж плохой идеей.

Мы въехали на подъездную дорожку, и я стала ждать, когда Грейсон откроет дверь грузовика. Неизвестно, воспримет ли он мою попытку открыть дверь как попытку сбежать, а рисковать я не собиралась.

— Я хочу кое-что тебе показать, — сказал он, таща меня за собой наверх. Мы остановились перед закрытой дверью, его рука лежала на ручке, а на лице играла загадочная улыбка. — Для меня это очень важно.

Крепче сжимая его руку, я в нерешительности размышляла о том, что же, черт возьми я сейчас увижу? Что могло взволновать серийного убийцу до состояния почти детской радости?

— Там ведь нет другого трупа?

— Вопрос логичный, но нет.

 — Я облегченно выдохнула. — По крайней мере, не тот, кого убил я. — Но потом он сказал это.

Грейсон распахнул дверь и включил свет. Я задержала дыхание, заходя в комнату. Поначалу я не могла понять, на что именно смотрю, но чем дольше вглядывалась, тем больше все начинало обретать смысл. Мы словно попали в фильм про ФБР, где у них есть огромная комната с картами преступлений и вырезками из газет.

По стенам тянулись красные линии. На карте были приколоты кнопками даты и метки. Там были фотографии с мест преступлений: тела, некоторые в черных пластиковых мешках, другие — крупные планы с изображением вырезанных на людях символов.

— Что… что это все значит?"

"— Это величайший серийный убийца всех времен. Мне все равно, что говорят другие. Они могут спорить со мной до посинения, но… — Грейсон указал на стену с фотографиями, на которых маркером написана фамилия покойного.

 — Он — бесспорно номер один. Лучший из лучших. Человек, которого никто никогда не поймает. Разве они не прекрасны? — Грейсон подвел меня к ближайшей стене и нежно провел рукой по одной из фотографий, любуясь ею. Это был крупный план женщины, снятый от живота до лица. Ее кожа была вырезана, как художественное полотно. Глаза отсутствовали, вместо них пришита цветная ткань.