Кровавый квартал

Механизм уже запущен, и, как бы ни хотелось мне остановиться, это было так же невозможно, как остановить мое сердце, которое уже принадлежало ему.

Я прикусила губу, чтобы не закричать, когда он наконец нажал кнопку. Ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло дальше. Я думала, что игрушка, встроенная в лошадь, просто будет двигаться вверх и вниз, но снова ошиблась. Лошадь начала вращаться, а два толстых фаллоса двигались внутри меня — один в киске, другой в заднице, — пока вибратор под клитором выполнял свою работу.

Я даже не обратила внимания на кожаную подушку и ее истинное предназначение.

Сдержать крик удовольствия было невозможно, когда лошадь вращалась по кругу, поднимаясь и опускаясь, словно я каталась на самом чувственном аттракционе в мире. Оргазм нарастал с такой силой, что я выгнулась дугой, вцепившись в золотой шест, и мои ноги напряглись вокруг лошади.

— Блять! — Выкрикнула я, и меня накрыло волной экстремального наслаждения. Я кончила так сильно, что забрызгала сиденье.

Это было хуже, чем унизительно, и все же, когда я подняла голову и увидела, как мужчины и женщины смотрят на меня с похотью, внутри меня пробудилось что-то темное, дикое.

Грейсон остановил лошадь и поставил банку обратно на стойку, чтобы все началось заново. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он использует эти моменты не только ради собственного извращенного удовольствия. Грейсон лепил из меня, как из глины, то, что хотел и кем я даже не подозревала, что хочу стать. Было несправедливо, что он видел меня так, как я не могла.

"

"Второй раунд был быстрее и интенсивнее. Я кричала во всю глотку, двигаясь на лошади, что только усиливало ощущения. Измотанная, я с трудом открыла глаза и, задыхаясь, увидела в толпе женщину, которую мечтала встретить. Ту самую, о ком я думала в тюрьме, ломая голову, почему она так и не навестила меня.

Сэди стояла у бара с улыбкой на лице. Ее волосы стали светлее с последнего раза, когда я ее видела, но в остальном она выглядела так же. Словно я смотрела в прошлое — на одну из причин, по которой была на дне, когда Эви мне позвонила.

Я ругалась с медсестрами, с ее матерью, умоляя, чтобы мне разрешили увидеть Сэди, но они все отказывали, утверждая, что она не хочет никого видеть. Я следила за каждым ее движением: обручальное кольцо на пальце, бокал в руке. Глаза защипало от слез, но не по той причине, что я ожидала. Меня охватило чувство утраты — еще одно, как и многое в моей жизни, исчезло навсегда.