Кровавый квартал

Прислонившись к деревянной стене сарая, я точил лезвие своего ножа. Удовлетворившись, положил его на верстак и взял кость, которую вырезал. Фигурка напоминала Алору. Ну, наполовину. Вторая половина — череп, в декоративном стиле. Наверное, мое лучшее произведение на данный момент.

— Что происходит, — невнятно пробормотал Томас. — Почему… почему, черт возьми, я голый?

Я не отвечаю на глупые вопросы. Подойдя так, чтобы он мог видеть меня в мерцающем свете, я сел и прислонился к деревянным доскам. От них тянуло сыростью и холодом, но скоро здесь станет жарко.

Нож царапал кость, убирая крошечные кусочки и медленно создавая произведение искусства.

— Ты…. — Томас огляделся вокруг, моргая. Я знал, что после наркотического коктейля, который я ему дал, у него все как в тумане. — Почему я здесь? Что ты со мной сделал?

— Лучше спроси себя: что ты сделал? Чем навлек на себя мой гнев? — Спросил я, дуя на фигурку, отчего мелкие опилки попадали на пол.

Он облизнул губы. Поскольку я собирался держать Томаса подвешенным за запястья, наручники и цепи находились перед ним, давая ему достаточно свободы, чтобы подняться и принять сидячее положение.

Томаса шатало, как огонь свечи на ветру, но я сомневался, что именно об этом думал Элтон Джон, когда писал песню11.

— Не понимаю, — пробормотал он, дрожа от вечернего ветра, что просачивался в сарай.

— Все очень просто, Томас. Что ты сделал, чтобы меня разозлить?

— Откуда мне, черт возьми, знать? Я видел тебя только в закусочной.

Я медленно покачал головой, заканчивая вырезать верхнюю губу Алоры.

У нее были красивые губы, и мне не терпелось попробовать их на вкус.

— Ну, тогда тебе не составит труда догадаться, — ответил я, не удосужившись даже взглянуть на него, пока он пытался встать.

— Отпусти меня, псих.

Я сделал паузу, а затем постучал рукоятью ножа по подбородку.

— Почти слово в слово то, что сказала тебе Алора. Хотя слово «псих» она опустила, но уверяю, она точно так думала.

— Так вот в чем дело? Эй, чувак, с этой девушкой всегда были проблемы.

Сколько в эту закусочную хожу — у нее вечно то одно, то другое. Она же пьяница, работу свою еле выполняет, и мозги мне пудрила месяцами. Да она — просто членодразнилка, — Томас скривился.

Я медленно, глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Отложил фигурку в сторону, чтобы не испортить.

— Вот тут ты ошибаешься. Возможно, тебе удастся навешать лапшу своим друзьям. Может, даже копы поверят в эту чушь, если красиво наврешь, но со мной не прокатит.