Кровавый квартал

— Это просто безумие, чувак, — прокомментировал Леннокс. — Ты вообще знаешь, что собираешься делать с ней в долгосрочной перспективе?

— Я импровизирую, но ты уже должен был понять, что я никогда не был в здравом уме, — ответил я, пока мы начали готовиться к открытию.

— Чертовски верно подмечено, — усмехнулся он.

Алора

— Ааааа! — Закричала я, но никто меня не слышал. Или, если и слышал, то не обращал внимания.

За исключением похотливых взглядов и того, как парни теребили свои члены, пока пялились на меня, никого не волновало, что со мной происходило.

Я застонала и закрыла глаза, прижимаясь спиной к кресту так сильно, как только могла. Он мучил меня весь вечер. Часы тянулись, но он никогда не включал вибратор дольше, чем на несколько секунд или минуту. Почти достаточно, чтобы мое тело жаждало разрядки, а потом — бац! — он выключал его, оставляя меня задыхающейся и страдающей от желания.

Это была сладкая безумная пытка, овладевшая мной, и я наконец поняла смысл его слов. Все, что я могла себе представить, — как он трахает меня.

Соски пылали от напряжения, клитор был настолько чувствителен, что даже несколько секунд вибраций превращали меня в извивающийся клубок желаний, и я дергала за ремни, которые сковывали меня. Меня уже давно перестало волновать, что я связана, что вся мокрая или что кто-то заметит, как влага стекает по моим ногам. Я взглянула на огромные часы на стене и жалобно заскулила. Всего полночь. Впереди еще минимум два часа, а я не уверена, смогу ли выдержать хотя бы еще минуту, не говоря уже о часах.

Я судорожно вдохнула, моя грудь тяжело вздымалась после последней волны вибраций. Когда я подняла глаза, то увидела Грейсона. Его проницательный, острый взгляд буквально сверлил меня. Он чуть заметно усмехнулся, держа в руке маленький пульт, и я безмолвно умоляла его не включать его снова.

Все это место и ситуация напоминали мне прыжок в омут безумного возбуждения. Алкоголь лился рекой, люди оставляли напитки без присмотра неподалеку, а я отчаянно нуждалась хотя бы в капле.

Я молилась, чтобы чей-то напиток случайно выплеснулся мне в лицо. Ближе всего к этому я была, когда один парень споткнулся и пролил свое пиво. Теперь все, что я чувствовала, был насыщенный запах ячменя, от которого у меня текли слюнки.

— Ты хочешь кончить, — беззвучно произнес он губами, и мне никогда в жизни не хотелось закричать «да» и «пошел нахуй» одновременно так сильно, как в этот момент.