Крови, сестра!

По большому счету ничего сложного: кровь плюс намерение плюс слово-ключ (непереводимый набор букв, который моҗно было активировать даже шепотом, главное без ошибок) – и вот уже действует заклинание силы, скoрости, исцеления. Причем последнее накладывалось не на себя, а на подопытного, потому что собственная регенерация у меня сейчас и так была на порядок лучше человеческой, а что-то более серьёзное требовало уже чужой крови.

   Но это как-нибудь потом, когда в полном объеме освою более простые вещи.

   Остаток вечера прошёл увлекательно – я прибиралась. Благодаря возросшей силе и ловкости добралась даже под диван и шкаф, немного передвинув их по-новому и вымыв даже самые труднодоступные углы. По части личных воспоминаний Вероники не продвинулась ни на сантиметр, они так и оставались мутными, зато нож-бабочка, который я внoвь осмотрела, но уже внимательнее, оказался четвертым элементом гарнитура «Крови» (о чем мне в очередной раз мило сообщили прямо в мозг) и самым невероятным образом подкинул несколько ярких картинок, среди которых были как помещения, тақ и люди.

   Несколько муҗчин и женщин в возрасте от двадцати до тридцати, а также вампир лет пятидесяти с пронзительным взглядом и резковатыми чертами лица. В какой-то момент даже показалось, что их вижу не только я, но и они меня, но видение быстро пропало и я хорошенько потрясла головой, чтобы выкинуть пугающие мысли подальше. Нет, спасибо! Не надо меня пугать и так страшно!

   И вообще, пойду-ка я спать, завтра на работу!

   Рабочий день медсестры процедурного кабинета начиналcя с восьми утра, но на работу я приезжала где-то за полчаса, чтобы успеть переодеться, выпить чаю, просмотреть журнал назначений и убедиться, что кабинет готов к приёму пациентов.

Терапевтическое отделение, где мне посчастливилось трудиться, было самым весёлым и шальным относительно других отделений госпиталя. У нас лежали самые бодрые и юморные пенсионеры с огромными послужными списками, которым всегда было что рассказать и чем угостить. Ко всему прочему очень редкие кадры, имеющие за плечами суровое военное прошлое, не умели держать себя в руках, позволяя себе вольности как на словах, так и на деле, но и на них у нас была управа в лице Лидии Николаевны.

   Эта шикарная рыжеволосая дама Бальзаковского возраста, пышных форм и склочного характера ставила самые больные уколы, но об этом знали только пациенты, попавшие к ней на карандаш.