Кровник

Мужик безжизненно завалился на сползавшего с лавки соседа, который пускал кровавые пузыри, заходясь в последнем хрипе.

Три. Четыре… Зараза же ты, Шведов! Бородач со стрелкой под глазом мгновенно не умер. Он секунд пятнадцать смотрел на меня угасающим взором и надсадно тужился, пытаясь выдохнуть обратно набранный в легкие воздух. Я начал было волноваться и выдернул из-под лопатки сползшего на землю «духа» нож, собираясь поправить ситуацию.

Наконец бородач сильно дернулся всем телом и, роняя лавку, рухнул назад.

Пять. Для того, чтобы умереть от яда, которым смочена стрелка, бородачу потребовалось почти двадцать секунд. Надо взять это на заметку – возможно, время наступления смерти зависит от индивидуальных особенностей пациента…

С трудом вытянув стрелку из лица бородатого, я упаковал ее в пробирку, нашел трубочку и быстро перетащил тела убитых за домик. Сложив оружие возле сортира, я еще раз сходил к столу и прихватил одну из лавок. Пора было позаботиться о командире полка.

Как и ожидалось, калитка оказалась запертой. Проигнорировав это обстоятельство, я подтащил лавку к месту соединения забора, разделяющего усадьбу с основным ограждением, и перемахнул во второй двор.

С этой стороны окна дома были озарены изнутри голубоватым сиянием. Приблизившись к крайнему справа окну, я осторожно заглянул внутрь. Через занавесочный тюль мерцал экран телевизора. Присмотревшись, я обнаружил в просторной комнате двух женщин, которые лежали на широких кроватях и внимательно следили за ловким Слаем, который в полуголом виде карабкался на отвесную скальную кручу.

Жены моей здесь не было, но я заметил, что в комнате имеются три кровати. Так, так…"

"Шмыгнув за угол, я пробежал мимо невысокого крылечка и, оказавшись с противоположной стороны дома, вновь заглянул в окно. Эта комната имела точно такие же размеры, как и предыдущая, только была переделана под кухню: рукомойник, плита, буфет, стол и топчан в углу – таков был ее интерьер.

В комнате горел свет, за столом сидела горбоносая бабка в платке и вязала на спицах.

Обойдя дом вокруг, я приблизился к крайнему левому окну и с замирающим сердцем вывел правый глаз над уровнем подоконника. Здесь также был телевизор, мерцание экрана которого сочеталось с тусклым светом торшера, расположенного в изголовье широченной тахты. На тахте величественно возлежал голый Вахид, который поглядывал на экран и лениво пилил ногти маникюрной пилкой.