Круг перемен

— Ну так как, Анфиса? Давай я заеду за тобой вечером, часиков в семь?

Если бы не мама, она бы немного подумала и точно бы согласилась, замирая от радостного нетерпения в предвкушении встречи. Но мама не мигая смотрела прямо на неё, и Анфиса коротко вздохнула:

— Не могу. Я занята.

В трубке раздался какой-то шорох и послышалось отдалённое гавканье. Наверняка Максим выгуливал Понтуса.

— Ну, на нет и суда нет. Я ещё как-нибудь позвоню, — сказал Максим, и Анфисино сердце упало на пол и разлетелась на тысячу мелких осколков.

— Звони.

— Пока.

— Пока.

Вот и весь разговор. Мама развернулась и пошла в кухню, а Анфиса упёрлась взглядом в компьютер и долго сидела сгорбившись, словно проиграла самый важный в жизни старт.

* * *За неделю Максим больше не позвонил. Да и не надо."

"— Фиса, я тебе яишенку стукнула. А то ты в кухню и носа не кажешь, всё за компьютером да за компьютером. Вот как отощала, одни рёбра торчат.

Анфиса не выносила, когда её называли Фисой. Со сковородкой в руках мама возникла возле письменного стола и заглянула в компьютер.

Анфиса не хотела есть и терпеть не могла досужего любопытства, потому быстро свернула окно и переключила монитор на картинку домашней страницы, где на фоне жемчужно-серого предгрозового неба летели ввысь купола Смольного собора — её первый профессиональный снимок.

С явной обидой мама положила на край стола прихватку, а сверху поставила сковородку с шипящей яичницей, густо посыпанной зелёным луком.

— Что я тебе, враг какой, раз ты от меня прячешься? Я, может, посмотреть хочу, над чем ты целый день горбатишься.

— Мама, я не люблю показывать недоделанное. Прошу тебя, не мешай мне.

Она хотела добавить, что и на яичницу смотреть не может, но решила не усугублять ситуацию и со вздохом взяла вилку.

Синяк на мамином лице напоминал о себе еле заметной желтоватой тенью. За время нахождения у Анфисы мама порозовела, купила себе новый халат и уволилась с работы, потому что иначе приходилось ездить на другой конец города.

Вчера вечером мама заявила, что будет искать работу поближе к дому, и Анфиса с тоской подумала, что, вполне возможно, придётся снова снимать комнатуху в коммуналке, потому что после выплаты ипотеки приличное жильё она не потянет.

Кроме того, они с мамой не совпадали по ритму жизни: мама ложилась спать чуть не с вечера, а Анфиса любила работать за полночь, когда тишина за окном становилась хрустальной и звонкой, как льдинки на осенних лужах.