Круэлла де Виль. История злодейки с разбитым сердцем

Руки у сэра Хантли стали трястись чуть меньше, он открыл свой портфель, вытащил из него стопку бумаг, бегло просмотрел их, а затем положил на круглый столик, стоявший слева от любимого мамочкиного дивана перед камином.

– В таком случае, дамы, соблаговолите поставить ваши подписи, и я пойду, – сказал сэр Хантли и поспешно добавил: – Если, конечно, вы, леди Круэлла, полностью уверены в том, что делаете.

– Я уверена, сэр Хантли, – твёрдо сказала я. Неужели он думает, что я настолько слаба, что могу менять свои решения? Я бы и пощёчину ему с удовольствием дала за то, что он смеет мне такие вопросы задавать, да ещё при мамочке! – Подписываем, мама? – спросила я.

"

"Сэр Хантли вытащил из внутреннего кармана автоматическую перьевую ручку. Она не хотела писать, поэтому сэру Хантли пришлось её пару раз встряхнуть, обрызгав при этом себя чернилами. Я с трудом подавила смешок, а затем поставила свою подпись на обозначенной пунктиром линии.

Мамочка поставила на второй такой же линии, чуть ниже, свою подпись, и дело было сделано. Я отдала всё своё наследство мамочке и была счастлива при этом.

– Очень хорошо, – сказал сэр Хантли. Он выглядел потерпевшим поражение. Его бульдожьи брыли отвисли ещё ниже, чем обычно. Спрятав глаза под низко опущенными веками, он собрал бумаги, уложил их назад в портфель и после некоторой заминки сказал, глядя на меня:

– Леди Круэлла, если вам понадобится моя помощь или совет, позвоните мне, прошу вас.

Затем он как-то бочком, бочком, словно побитый пёс, пошёл к двери и вышел из утренней гостиной раньше, чем мамочка успела позвать кого-нибудь, кто проводил бы его до крыльца.

– Да, это было незабываемо! Настоящий спектакль! – рассмеялась я, а в гостиную в это время вошла Паучиха. И опять с пустыми руками, чтоб ей! – О, боже, да где же наше шампанское, в конце концов? – Паучиха стояла молча, неподвижно и с таким побелевшим лицом, словно она только что призрак увидела.

А может, просто своё отражение в зеркале ненароком заметила, что в принципе одно и то же. – Это невыносимо, мама, – сказала я, поворачиваясь к мамочке. – Что творится с твоей прислугой? Они что, сговорились все с ума нас свести, что ли, или объелись чем-нибудь сегодня?

– Что с тобой, Круэлла? Успокойся. – Мамочка приложила ко лбу свою ладонь так, словно у неё голова вдруг разболелась.