Круто ты попал!

– Вот именно, – Владислав смотрел перед собой, но не замечал ни красоты летнего дня, ни встревоженного лица ничего не понимающего Бенджамина. Он чувствовал, как в груди разливается непонятная тревога, словно приближается что-то чрезвычайно неприятное и опасное. – Если там остались только преподаватели, зачем им столько моей мази от ран? От строителей отбиваться?

Бенджи застыл, растерянно глядя на друга, а потом в голубых глазах начало появляться понимание, медленно сменившееся тревогой, а потом и ужасом.

– Ты хочешь сказать, что никакого ремонта не будет, а начнётся то, о чём мы с тобой только догадывались? То, во что впутались Кайл и Огюст?! Но они ведь тоже ушли домой вместе со всеми… Ты ведь сам видел!

– Нам надо вернуться, – решительно сверкнул глазами Владислав. – Особенно с учётом того, что и Морриган, и Стендридж уехали. Хотя что-то мне подсказывает, что не только мы с тобой сумеем сложить два и два.

– Тогда, если ты прав и нас просто отослали, чтобы уберечь, то обязательно надо вернуться, Влад! Ты сможешь помочь лорду Джулиану, а я — лорду Холверту.

– И как вы собираетесь это осуществить, мне интересно? – внезапно раздался голос Шелдона-старшего, который вышел из-за здоровенного памятника какому-то дальнему предку. – У тебя есть портал, Бенджи?

– Нет, – расстроенно проговорил виконт и тут же с надеждой взглянул на непривычно серьёзного отца, – но ведь ты поможешь, правда?!

– Помогу, – неожиданно согласился граф, – но при одном условии.

– Ты?! – воскликнул потрясённый Бенджамин, а Владислав просто рот открыл от удивления, как какой-нибудь селянин. – Но почему?!

– Если ты напряжёшь память, – с иронией ответил граф Шелдон, – то вспомнишь, что я не только любитель прекрасного пола, но и очень неплохой целитель. Это ты у нас некромант, а так-то Шелдоны веками практиковались именно в целительстве.

– Но какое тебе дело до академии? – никак не мог найти объяснение отцовскому решению Бенджи. – Тебе это зачем?

– Поверь, мне есть что предложить ректору Холверту, – не слишком понятно ответил граф, но ни у Бенджи, ни у Владислава не возникло даже тени сомнения в том, что он говорит правду.