Круто ты попал!

Что ответил ректор Холверт, Бенджи не расслышал, так как изо всех сил пытался справиться с эмоциями и по-детски не запрыгать от восторга.

– Что же, виконт, раз так хочется, то пойдём, – воин снова надел шлем и приложил ладонь к замку, – держись рядом и не отходи далеко, даже если будут звать и уговаривать, ясно?

– Я всё сделаю, как вы говорите, капитан! – воскликнул счастливый Бенджамин и вслед за призраком шагнул в неизвестность.

За воротами было неуютно и мрачно: в сгущавшихся сумерках бесконечное, уходящее за горизонт кладбище казалось ещё более неприветливым.

От немногочисленных покосившихся надгробий падали тени, стремительно наливающиеся чернотой. Чахлые деревца тревожно шелестели остатками ещё не облетевших листьев, а по земле передвигались тени, живущие своей собственной, не зависящей от освещения, жизнью.

Капитан Харви, тяжело шагая, подошёл к невысокому полуразрушенному склепу и, одним стремительным движением не вспрыгнув, а почти взлетев на него, расправил плечи.

Вскинув руку в повелительном жесте, он прокричал какую-то команду — слов ошеломлённый Бенджамин не разобрал — и выхватил налитый темнотой меч.

Виконт, который вслед за своим провожатым пробрался к склепу и пристроился рядом, постарался максимально спрятаться за обвалившейся каменной кладкой. Как бы ни хотелось ему рассмотреть всё в подробностях, даже Бенджи понимал, что все его перформансы на фамильном погосте — это младенческие игры по сравнению с тем, что происходит здесь и сейчас.

Между тем над видимой частью кладбища сгустилось что-то, напоминающее тёмное облако, и, когда оно рассеялось, потрясённый Бенджи увидел десятки, даже сотни призрачных воинов. На большинстве из них были такие же старинные кожаные кольчуги, как и на капитане Харви, но некоторые были без доспехов, а у парочки обнаружилось какое-то подобие металлических, проржавевших насквозь, кирас.

– Приветствую вас, доблестные воины Пятого полка! – прогремел над могилами голос капитана.

В ответ от призрачного воинства пришла волна тёмной энергии такой силы, что у Бенджи закружилась голова, а во рту появился вкус крови. Он вцепился в ближайший камень, проклиная ту минуту, когда самонадеянно решил «прогуляться по кладбищу». От мысли, что могло с ним произойти, явись он сюда один, по коже пробежали ледяные мурашки.