Круто ты попал!

– Я старался, но кто же думал, что он таким дотошным окажется?

– Главное, чтобы дошёл, – помолчав, вынес вердикт Второй, – нужно ему, чтобы хоть с кем-то кроме нас можно было поговорить, а Мортимер-то, сам знаешь, кого угодно уговорит и разговорит. Этого у него не отнимешь.

Как ни странно, дверь с табличкой «Психологическая помощь» обнаружилась именно там, где и говорил Первый: на втором этаже, если подниматься по правой лестнице. Нужно всё-таки потом выяснить, откуда у его сундуков столь специфические знания.

Но это после, а сейчас нужно как-то заставить себя в эту самую комнату войти. Ведь совершенно непонятно, как там себя вести, о чём говорить… Жаловаться? А смысл? Вряд ли сидящий там психолог сможет сделать так, чтобы Огюст снова оказался в столице, в снятой для него отцом роскошной квартире, где нет тренировок, ужасных утренних пробежек и говорящих сундуков. Но раз уж пришёл…

Огюст нерешительно постучал в дверь и услышал доброжелательное:

– Входите, входите! Открыто!

Обречённо вздохнув, Огюст толкнул дверь и оказался в достаточно уютной комнате: настольная лампа с бежевым абажуром излучала неяркий свет, который создавал в комнате приятный полумрак.

Два больших и даже на вид уютных кресла стояли неподалёку друг от друга: как раз на таком расстоянии, чтобы собеседники могли без проблем разговаривать вполголоса. Помимо кресел в комнате был большой письменный стол и огромный книжный шкаф, в котором поблёскивали золотом старинных переплётов толстые книги.

За столом обнаружился мужчина средних лет, с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и небольшой бородкой, в камзоле элегантного кофейного цвета и в белоснежной рубашке. Наряд дополнялся шейным платком в тон и очками в тонкой золотой оправе. Огюст в своей пропотевшей тренировочной форме моментально почувствовал себя неуютно.

Ему захотелось выйти из этого элегантного помещения, от этого стильно одетого мужчины и запереться в своей комнате, предварительно выкинув из неё сундуки.

– Добрый вечер, Огюст, – мягким, каким-то бархатным голосом проговорил мужчина, доброжелательно улыбаясь молодому человеку, – проходи, присаживайся.

– Да я, наверное, пойду… – неуверенно сказал Стендридж и замер на месте, когда человек душераздирающе вздохнул.