Крутой. Право на любовь

А сейчас еще и тошно – в прямом и переносном смысле этого слова…

– Дмитрий Иванович, совсем плохи дела? – в памяти всплывает голос Саши, доносящийся из кабинета отца, когда вчера я случайно услышала разговор и замерла возле приоткрытой двери.

– Ты хоть представляешь, что Крутой с нами сделает! – вспыхнул адвокат, а у меня сердце защемило, когда знакомая фамилия прозвучала.

До сих пор болит. Не отпускает. И теперь уже не отпустит, потому что каждый раз, едва я вспоминаю о Косте, рука непроизвольно ложится на еще довольно плоский живот.

Но все равно сердце замирает, едва речь заходит о НЕМ!

– Вместо себя этот упырь папашку, значит, решил на нас натравить! – Саша произносил свою речь со злостью, я даже представила себе его перекошенное лицо и играющие желваки на скулах.

– Мне кажется, Константин Игоревич не в курсе, что его отец…

– Ложь! – от дикого ора я едва не подпрыгнула на месте, а сердце ушло в пятки.

– Тогда у нас проблемы…

– Да нет никаких проблем! – я зашла в кабинет, обращая внимание обоих мужчин на себя. – Мы им отдадим эту чертову землю. Пусть подавятся!

– Они не остановятся, Ульяна, – Саша замотал головой из стороны в сторону.

Только злость была вчера, я еще долго не могла уснуть после этого разговора, а сейчас…

А сейчас пустота. Какое-то странное безразличие. И одиночество. А что, может забить на все и уехать куда-нибудь? В другой город, другую страну.

Жаль, нельзя улететь на другую планету.

– Ульяна, с тобой все в порядке? – Саша и в ванную заходит без стука, а я, как обычно, забываю закрыть дверь на замок.

– Слушай, может хватит контролировать каждый мой шаг? – я медленно поворачиваюсь к мужчине лицом, и наши взгляды встречаются.

В упор. Друг на друга смотрим. Не моргая практически. Как будто хотим прожечь глазами друг друга насквозь.

Мне кажется, Саша догадался о моем положении – в последнее время он стал… мягче, что ли. Слишком уж спокойным и заботливым. Еще и этот дурацкий вопрос, который мужчина задает мне по сто раз на день:

“С тобой все в порядке?”

Хочется громко орать:

“Оставьте меня все покое!”

Но я сдерживаю свой порыв. Не желаю вступать ни в какие перепалки. Особенно сегодня. Сейчас.

Когда осталось всего пару часов, и меня втопчут в грязь. Окончательно. И бесповоротно.