– Прекрати ты себя хоронить раньше срока! Ну, не хочешь ты этот крест у себя хранить, так и черт с ним! Давай я его наконец Софии отнесу, повинюсь, что сорок лет назад случилось, и мы с ней вместе решим, что с крестом теперь делать.
– Да, отнеси! – с жаром вскричала Дуся. – Это ты правильно придумала. Никогда этот крест нашим не был, а значит, его надо вернуть туда, где мы его взяли, в дом Брянцевых.
– Завтра и отнесу, – успокоила подругу Тата. – А ты приходи ко мне еще, кто прошлое помянет, тому глаз вон. Нечего нам делить, особенно теперь, когда ты поняла, что была не права.
Придешь? Я тебя с детьми познакомлю, а то ты вон только Машеньку мою видела.
Дуся посмотрела на нее затравленно и покачала головой, прикусив губу."
"– Я бы пришла, Тата, – сказала она и заплакала, – с радостью бы пришла, но точно знаю: не увидимся мы больше.
С этими словами она выбежала из дома. Хлопнула входная дверь, потом калитка, и Тата осталась одна. Задумчиво посмотрев на одиноко лежащую на столе тряпицу, она подошла, разогнула края желтоватой холстины и взяла в руки разливающий вокруг синеву крест.
Он был тяжелый и холодный, ложился в руку с давно забытым, но все-таки знакомым ощущением. Тата закрыла глаза и снова представила себя пятнадцатилетней девчонкой, во все глаза смотрящей на убийцу и его жертву и сжимающей в кармане тулупа чужую, но странно притягательную вещь, то ли холодящую, то ли обжигающую пальцы.
– Бабуленька, а скоро мама придет? Я есть хочу. – С улицы неслась внучка, топоча ногами по тщательно отскобленным половицам.
Тата вздрогнула, быстро завернула крест в тряпку и сунула в верхний ящик буфета.
– Сейчас разогрею суп, Машенька, – ответила она, – неси хлеб на стол, а пока накрываем, там и мама вернется.
* * *Дело об убийстве Дарьи Бубенцовой не двигалось с мертвой точки ни на йоту. Подозреваемый Некипелов твердил о своей невиновности, и как бы Зимин в ней ни сомневался, никаких улик, обличающих его, не было. Впрочем, как и мотива.
От смерти Бубенцовой подозреваемый ничего не выигрывал.
Так как убитая была совершенно одинокой, квартира после ее смерти переходила государству, ценного имущества при осмотре найдено не было, счетов в банке она не имела, жила на пенсию, очень скромную.
Отработали версию, что Бубенцова владела какой-то ценной вещью, возможно, той самой, о которой талдычил подозреваемый, рассказывая семейные предания прошлого, но при обыске дома в Фетинино и городской квартиры Некипелова ничего подобного найдено не было.
