Мы прошли по узкому коридору и оказались в комнате. Там стояли длинный стол и стулья. Был и столик поменьше, на нем красовались электрочайник и разнокалиберные кружки. Я села и посмотрела на Веру.
– Чаю хотите? – еле слышно осведомилась та.
– Нет, – резко ответила я. – Кофе и какао тоже не предлагайте. Говорите.
Девушка опустила голову.
– Вы мне не поверите.
– Побеседовать в этом странном месте захотели вы. У меня мало времени. Если имеете, что сообщить по поводу смерти своего отца, то слушаю вас.
Если хотите продолжить спектакль под названием «Умирающая мама и любящая ее дочь», то ухожу. Первый акт вы сыграли фальшиво. Жаль, Константина Станиславского с его любимым выражением «не верю» нет в живых, он бы мог объяснить, как правдиво исполнять роли. Хотя сценарий тоже не удался.
– Это мама его придумала, – вмиг решила снять с себя ответственность девушка.
– Что хотели рассказать? – остановила я царевну Несмеяну, готовую в очередной раз пустить слезу.
Вера прижала ладони к щекам.
– Попытаюсь объяснить.
Девушка начала говорить, я включила диктофон и демонстративно положила его на стол. Звукозаписывающее устройство не смутило рассказчицу. Вначале мне ее повествование показалось обычным, похожие истории я не раз уже слышала. Но потом сюжет завернул в незнакомый лес.
О Нечаеве никто из окружающих не мог сказать дурного слова. Мужчина всегда вежливо здоровался с соседями, если видел, что кто-то из женщин несет тяжелые сумки, сразу спешил на помощь.
Илья пил редко, не курил, не ругался матом. Уходил утром на работу, возвращался вечером. Кем и где он работает, соседи не знали, но то, что у мужчины водятся деньги, понимали все. У него была трехкомнатная квартира в хорошем доме, иномарка. Автомобиль, правда, не особо дорогой и не самый новый, но выглядел очень хорошо. Жена мужчины зимой ходила в шубе, дочка была одета как принцесса.
Дом, в котором поселились Нечаевы, находился не в центре столицы. Он не старый, жильцы туда въехали в год, когда родилась Вера.
Девятиэтажку окружил просторный двор с детской площадкой, за каждой квартирой закрепили по месту на парковке. Мусоропровод, лифтерша, чистые лестницы – все вроде было хорошо. Вот только звукоизоляция отсутствовала. Если Кузнецов из сорок второй квартиры напивался и начинал орать на жену, сына и мать, то вопли мужика слышали соседи снизу, сверху и сбоку.
Ну и конечно, с жильцами случались разные казусы.
